– В любом случае, он с ней спал!
Пытаюсь возмущаться, но радость все равно вырывается и запускает внутри меня фейерверки.
Я не ошиблась с тем, что чувствовал Саша. Ему, как и мне, очень понравилось все то, что происходило между нами.
– Это косяк, да, – соглашается Шатохин. Замолкает, чтобы несколько раз меня покружить. Снова прижимает и слегка запыханно информирует: – Он это понял. И выводы сделал. Не надо чуть что об этом вспоминать. Не выноси ему мозг больше, чем он сам себе его выносит.
– Ты просто делаешь все, чтобы упростить жизнь другу.
Обо мне не думаешь, – смею возмутиться я, прекрасно осознавая, что Даня и не должен этого делать.
– Все, мне пора кого-нибудь трахнуть, – заявляет скучающим тоном, даже не пытается меня переубеждать. – Тебе задание на белый танец: пригласить гребаного принца.
– Даня… – выдыхаю шумно. – Почему я должна? Пусть он делает шаги.
Стоит только подумать о том, чтобы подойти к Саше, тело топит жар.
– Потому что он до сих пор здесь. Из-за тебя. Это его шаг, – высекает Шатохин безапелляционно.
И не поспоришь ведь… Поворачиваю голову, смотрю на стоящего у шалаша Георгиева, и сердце заходится. Он наблюдает за нами. От одного этого интенсивного зрительного контакта внутри меня все сладкой дрожью отзывается.
«Твои губы как горячая сахарная вата…»
Действительно ли говорил так? Может, Шатохин выдумал?
Да ну… Зачем ему выдумывать?
Может, они с Георгиевым сговорились?
Да ну… Даня бы так со мной не поступил."
"Доверяю ему. Но когда он уходит, все равно не решаюсь подойти к Саше.
Если бы не это платье… Может, и осмелилась бы. А так страшно. Очень страшно, что оттолкнет и не даст даже объясниться.
«Твои губы как горячая сахарная вата…»
Продолжаю пить шампанское, танцевать, хохотать и веселиться.
Будто ничего и не беспокоит. Будто все прекрасно. Будто мир вращается вокруг меня.
Но в один момент все же… Заряжает какая-то особенная мелодия. Еще не слышу текста, когда ощущаю безумнейший внутренний подъем.
Глаза в глаза.
В темноту ночи плывут слова, поднимаются над нами, и на землю словно бы небо обрушивается.
Глубокая внутренняя дрожь. Колкие мурашки по коже. Сердцебиение – как выстрелы на поражение.
Два вздоха. Удерживая Сашин взгляд, иду к нему через танцпол.
«Твои губы как горячая сахарная вата…»
«Это лучшее, что со мной было…»
«Я не могу без тебя…»
«Никого я не целовал…»
«Я никуда не уеду…»
Эти фразы ложатся на льющуюся по пространству пронзительную мелодию и образуют с ней завораживающую композицию.
