Я расслышала в низком голосе добрую усмешку, а уже в следующую секунду оказалась на руках у поднявшегося Ильи.
– Вот, накинь, – тихо сказал он, прикрыв меня своей футболкой.
– А ты?
– А мне и простыни хватит.
Не успела я ответить, как Илья обернул вокруг бедер стянутую с кровати простыню, и при этом так и не выпустил меня из объятий. Удивительная ловкость!
– Держись крепче, – сказал он и пошел к выходу.
Снаружи оказалось прохладно. Дождь уже стих, но небо все еще было затянуто тучами. Они висели так низко, что их влажные клочья почти касались волос, оседая на них крупными каплями.
Народ успел разойтись по домикам, и на поляне царила первозданная тишина. Лес вокруг молчал.
Я сильнее сжала мощную шею, прижимаясь к горячему телу Ильи, и невольно задумалась. Интересно, какая у него температура? Наверняка выше обычной. Знать бы еще, это у всех оборотней так, или только у медведей. Вот бы спросить об этом у Ильи!
«Можно подумать, так он тебе и ответит, – очнулось подсознание. – И вообще, будет лучше, если ты сделаешь вид, что ничего не знаешь об оборотнях.
Захочет – сам расскажет».
Вот с этим я была согласна. Вряд ли Илья захочет признаться в том, что он оборотень. Скорее всего, он скрывает это от окружающих, потому и живет так уединенно. И покуда я не докажу, что достойна его доверия, он наверняка мне ничего не скажет.
Пока я раздумывала, Илья дошел до бани, толкнул скрипучую дверь и занес меня внутрь.
– Нам повезло, жар еще остался, – входя в парилку, сказал он и аккуратно сгрузил меня на полок.
– И даже веники запаренные есть.
В его голосе прозвучало предвкушение и меня это насторожило.
– Ты чего задумал?
Я смотрела на довольно улыбающегося Илью, пытаясь понять, почему черти в его глазах так радостно скалятся."
"– Да вот, появилась возможность вернуть тебе должок, – нарочито зловеще произнес Баженов и вытянул меня вдоль спины горячим веником.
Я взвизгнула от неожиданности.
– Так нечестно!
– Еще как честно, – хмыкнул Илья и снова прошелся веником по моей пятой точке. Но тут же мягко провел по ней рукой, как бы убирая след от хлестких веток.
– Я, между прочим, уже несколько дней спать не могу, и все по твоей милости.
– Хочешь сказать, я так тебе мешала?
– Не то слово, – пробасил Илья и снова опустил веник мне на спину.
Бил он не сильно, скорее, в шутку, и с каждым ударом приговаривал:
– Это тебе за Девяткина… Это – за любопытство… Это – за то, что кокетничала с белобрысым…
– А ты ревновал?
Я развернулась и уставилась на Баженова.
