– А что за копатели? Те, кто занимаются кладами времен войны?
– Да. А Игорь добывал для них нужные сведения. Его нанимали, чтобы выкрасть документы или карты времен второй мировой. Как оказалось, он довольно известен в «узких кругах».
– Значит, в доме того толстяка хранилась именно карта? Он поэтому и сигнализацию поставил?
– Не совсем. Хозяин дачи даже не знал, что в бумагах его деда хранились немецкие документы времен второй мировой, на которых были отмечены места схронов. В сорок третьем, когда фашисты уходили с Кавказа, они оставили немало награбленного, спрятав ценности в тайниках.
Большинство из них были указаны на карте, которая попала к лейтенанту Паневскому, деду нашего соседа, а тот был уроженцем Параскеевки, и после окончания войны вернулся именно туда. Не знаю, почему он спрятал карту и не отдал ее командованию. Может, надеялся сам отыскать схроны, может, просто не верил, что карта подлинная. Но кому-то он все-таки проболтался, раз о ней узнали копатели.
Илья замолчал, и я не рискнула нарушить это молчание.
Перед глазами возникли хранившиеся у дедушки фотографии – люди в немецкой форме, знакомый просторный дом, отобранный фашистами под штаб, маленькая летняя кухня, в которой ютилась дедушкина семья, и сам он, тогда еще совсем мальчишка, сидящий на руках у матери. Дед Иван рассказывал, что им еще повезло, что их совсем не выкинули, разрешили в кухне остаться. А других просто выставляли на улицу – с грудными детьми, со стариками.
– Это мерзко, воровать награбленное, – тихо сказала я.
– Мерзко, – согласился Илья. – А наш Игорек еще и смухлевал. Он выкрал карту, но продал ее не заказчикам, а каким-то левым типам, которые заплатили в два раза больше.
– Тем мужикам, что были тогда на базе?
– Да.
– Выходит те, что нас похитили – и есть заказчики, которых кинул Игорь?
– Именно. Астахов получил от них сведения о карте и слился. Конечно, мужики озверели. Они-то уже все рассчитали – и будущую прибыль, и точки сбыта. А тут такой облом.
– Вот же гад этот Игореша! – выругалась я.
– Даже друзей не пожалел, всех подставил. Как думаешь, у него был сообщник?
– В полиции считают, что он работал один, но, возможно, кто-то из его окружения в курсе, – задумчиво сказал Илья и покрутил головой, разминая шею. – Ладно, хватит об этом. Пусть полиция разбирается, – он прошелся ладонью по моей спине и спросил: – Может, в баню? Пока она окончательно не остыла.
– Не уверена, что смогу пошевелиться.
– Ничего, не шевелись, я тебя отнесу.
