Я с Сигизмундом дел не имею, потому что всю правду про него знаю». И вывалил, как я себя в школе и в институте вел. На суде он, правда, не выступал, представил справку, что в больнице лежит, показания его зачитывали. Мать от меня отвернулась, отец тоже, адвоката не нанимали, передач не носили. Теща один раз на свидание заявилась, прокляла меня, зашипела: «Сдохнешь в тюрьме, и хорошо. Мы поменяли фамилию Вере, малышке, девочке про тебя ни слова не скажем. Обыск у нас был! Нашли ожерелье и три кольца! Все из музея!» Я чуть со стула не упал.
«Ожерелье? Три кольца? Откуда они?» Мать Верки в стекло, которое нас разделяло, плюнула и ушла. После приговора меня в камеру вернули. Я как под наркотой кино смотрел. Лифтерша, бутылка с отпечатками моих пальцев, ожерелье, три кольца… Как это получилось? Даже не слышал никогда про Клавдию Вулкину! Ну не сплю со старухами, не мой это формат. Грызло меня изумление, грызло! До того дошло, что думать стал: может, я все это сделал? А? Попал на зону, с отцом Дмитрием встретился и стал успокаиваться.
Много лет прошло, вызывает зэка Малежкина начальник.
– Тут к тебе женщина приехала.
Вот удивление! Я даже писем не получал. Вадим Сергеевич продолжает:
– Не родственница. Очень просит свидания, говорит, есть у нее для тебя новости. Зовут ее Галина Сергеевна Харченко.
Ну и ну! Жена Кости! А мне скоро на свободу, я на хорошем счету. Вадим Сергеевич свою сестру попросил мне помочь, та была начальница в каком-то министерстве.
Она все устроила, бывшего уголовника возьмут на службу в дом престарелых библиотекарем, жить там же можно, а пропишут в селе рядом, в избе. С ее владелицей договорились, она пожилая, больная, одинокая, когда умрет, мне ее хозяйство останется. Только ухаживать за бабулей надо. Я, когда о предложении узнал, всего один вопрос задал: «Храм там есть?» В селе церкви нет, а вот через три километра в поселке городского типа есть приход.
Сигизмунд положил руки на стол.
– Вот какую услугу мне начальник зоны оказал.
Молюсь за него теперь постоянно. Но на свободу после многих лет несвободы выходить страшно, даже если тебе приготовили где жить и работать. А Галина из моей прошлой судьбы. Не хотел с ней говорить! Потом подумал, что она издалека ехала, устала, не интересовалась моими делами раньше. Может, у нее беда какая? И согласился. В комнату для свиданий меня отвели, оставили нас вдвоем. Она на колени бух, головой в пол стучит.
