В этот раз картина, как он лишал меня невинности, настолько ярко встает перед глазами, что у меня начинают дрожать ноги. Как он брал мой рот поцелуем. Да. Именно так. Эта часть мне понравилась. Почему такая несправедливость? Почему все остальное было ужасно больно?
Выдыхаю я, когда он отстраняется. Все это время я, оказывается, стояла, задержав дыхание.
— Пошла вон отсюда в свою комнату, — внезапно приказывает мне убийца, мазнув по моему порозовевшему лицу взглядом.
— У меня есть своя комната? — хмыкаю я, — ого.
А я даже не знаю, где она. Так чем ты болен? Ты умираешь? Если это какое-нибудь венерическое заболевание, то…
Я бормочу еще кучу тупых слов, выпаливаю их так необдуманно, просто потому что я никогда не напивалась и мой язык оказывается быстрее, чем разум. “Заткнись, заткнись, заткнись” — лениво комментирует пьяная часть сознания, которая пытается быть адекватной, и я, все-таки, затихаю.
Но поздно. Судя по тому, как закручивается темный вихрь в глазах Камиля — похоже, я чем-то его задела.
— Я точно переживу тебя, если будешь задавать такие вопросы, пьяная курица.
Твоя комната в конце коридора налево. Иди в душ и проспись."
"— Я не хочу, — пожимаю я плечом, — мне впервые хорошо за…
“…много лет” — не успеваю закончить я, как Камиль внезапно обхватывает меня за талию. Мои ноги отрываются от пола, а потом он закидывает мое ошалевшее тело к себе на плечо.
— Камиль! Меня сейчас вытошнит! — я чувствую, как плещется виски у горла, — послушай, я должна стать тебе женой, поэтому ты не можешь утаивать от меня такие подробности.
А еще ты хочешь, чтобы я спала с тобой. Это тоже важные подробности для того, чтобы мы дальше занимались сексом. Я должна знать все о твоем здоровье.
Он молчит. Я начинаю злиться, потому что чувствую, что меня вот-вот вытошнит.
— Если ты меня воспринимаешь, как содержанку, которая должна открывать рот только для того, чтобы в него положить член, то гони хотя бы деньги…
Я слышу, как со стуком открывается дверь. Камиль заносит меня в комнату где горит одиноко один ночник и с размаху кидает на кровать.
Воздух вылетает у меня из легких вместе со всеми кретинскими пьяными фразами.
— Бл*, цыпа, ты меня начинаешь бесить, — произносит мужчина, возвышаясь надо мной, пока моя задница скользит по кровати в тщетных попытках отползти подальше, — может, тебя нахер выгнать? За что тебе платить? За пьяный бред?
— Выгнать без денег? Нет. Я никуда не пойду, — вырывается у меня, и я вижу усмешку.
— Ну ты и меркантильная курица.
