Он, коротко кивнув мне, уходит, а я растерянно провожаю его взглядом. Кто это? Что за черт? Мы не одни?
Надеюсь, Камиль не собирается меня делить с кем-то. “За полмиллиона-то?” — усмехается внутренний голос, — “честно говоря, за эти деньги он может тебя по кругу пустить”.
На подгибающихся ногах я медленно захожу в комнату. Меня начинает колотить от страха, но когда я поднимаю взгляд, то замираю."
"Камиль сидит расслабленно в кресле. Он смотрит на меня, затягиваясь сигаретой, а я замечаю, как он расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и как темнеет еще одна тату на ключице.
Украдкой рассматриваю его, думая о том, как же я умудрилась так влипнуть. Никогда в жизни не встречала подобных ему людей — чтобы пугали одним своим видом.
Рядом с огромной кроватью, где, вероятно, меня сегодня и будут лишать повторно невинности, стоит маленький столик, на котором я вижу еду и бутылку вина с парой бокалов.
— Ешь, — Камиль указывает жестом на столик, когда замечает мой взгляд, а я мотаю головой.
— Не хочу.
Может быть, мы… приступим?
— Ешь давай. У нас вся ночь впереди, — с нажимом повторяет тот. Темный взгляд словно препарирует меня, и мне приходится подойти к столику, сесть на кровать и растерянно уставиться на еду. Черт. Такое чувство, будто бы он меня не покупал, и сейчас мы проходим стадию романтической подготовки к первому разу.
От этого еще страшнее. Лучше, когда он был грубым. Так мне кажется, словно меня ждет что-то пострашнее, и он просто усыпляет мою бдительность. Откармливает на убой? Вряд ли в меня что-то влезет.
— У меня аллергия на морепродукты, — с облегчением произношу я, рассмотрев, что мне предлагает Камиль. Если я съем хоть что-то отсюда — меня будет ждать отек Квинке.
— Блин, цыпа, — убийца выдает со смешком, — на все?
— Практически. На мидии точно. Остальное я не ела и не проверяла.
Он тушит небрежно сигарету и встает с кресла. Я осторожно отодвигаюсь от столика, испугавшись, что он сейчас начнет в меня впихивать все насильно, тестируя реакцию.
Или, может, стоило съесть что-то и сорвать продажу моей невинности? Эта мысль возникает слишком поздно.
Камиль уже отодвигает в сторону столик. Задумчиво смотрит в тарелки.
— Я эту всю хрень не люблю. Ладно. Что еще ты не ешь? Перезакажу тогда.
— Не надо, — мотаю я снова головой, — я вообще не хочу есть. Просто хочу, чтобы это закончилось побыстрее.
***Наверное, зря я это сказала. Потому что от взгляда, который бросает в мою сторону Камиль, меня продирает морозом.
