— Я предупрежу тогда его.
Я киваю, хотя, я могла бы сама позвонить Камилю и сказать, что он мне нужен. Но, боюсь, мои нервы сдадут и я сорвусь на крик и выяснение отношений по телефону.
Мужчина уходит в домик охраны и возвращается только спустя несколько минут. Жестом приглашает в машину, открыв мне дверь.
— Камиль сейчас в центре. Садитесь, довезу вас.
В жизни есть странные моменты. Например, как бы там не было тебе ужасно, после долгих и беспросветных терзаний наступает момент блаженной тишины, когда ты вопреки всему успокаиваешься и находишь в себе желание жить дальше.
Собираешься и мобилизируешь в себе все силы. Прогоняешь это чертово уныние.
Глядя в окно на тонущий в сумерках город, именно этим я и занималась. Меня успокаивало метльтешение города за окном.
Валерий высаживает меня на оживленной улице, залитой светом от вывесок и фонарей. Меня окружают куча машин, кафешек и магазинов, и я теряюсь поначалу, пытаясь отыскать взглядом Мерседес Камиля.
Мне, как бы, даже не сказали, где сам Камиль, а я забыла совсем спросить. Я уже было лезу за телефоном, чтобы сделать звонок, как вижу неожиданно Камиля на другой стороне улицы. Он стоит у дверей, над которыми нет вывески — черт знает, что там внутри, и расслабленно затягивается сигаретой.
Так беспечно. Черт, Камиль. У тебя рак легких. А ты продолжаешь убивать себя!
Я выдыхаю длинную струйку пара изо рта и иду к нему. Камиль ловит меня взглядом, когда я оказываюсь на середине пешеходного перехода.
Похоже, он не в духе сегодня.
Я подхожу ближе и ближе. В сердце дергает свежая рана, которую я стараюсь игнорировать весь вечер — ну как же, как так вышло? Когда я рассматриваю его, подмечая, как потрясающе выглядит он во всем черном, насколько потрясно он сложен для мужчины, в голове бьется одна горькая мысль — как он может умирать? Он же сильный. Он умный. Крутой. Как в этом теле, в котором вряд ли можно найти изъян — даже шрамы его не портят — может жить эта ужасающая болезнь?
Между нами остаются считанные метры.
Когда я приближаюсь, Камиль как-то демонстративно щелчком выкидывает сигарету в урну, не отрывая от меня пристального взгляда.
И, черт, у меня появляется подозрение, что он…
— Слышь, цыпа, какого хера? — интересуется сходу он, и я легко догадываюсь, что это тот самый вопрос “зачем?”. Да, именно так он и должен был прозвучать у Камиля. Значит, он правда уже знает.
