Он ведь пойдет на все, лишь бы сорвать нашу свадьбу. Что, если он похитит или убьет моего отца или сестру?
— Ничего он не сделает. Твоя сестра под хорошей охраной. За твоим отцом никто не следил и никто не знает, где он сейчас. В клинике он лежит анонимно. Забудь про этого уёбка, — после этих слов Камиля я хмурюсь, а потом до меня доходит, что он говорит не о моем отце, а о том человеке на инвалидной коляске, — ты сейчас живешь с человеком, которого следует бояться больше него.
— Ты из-за него стал таким, да? — задаю я внезапно вопрос.
Он вылетает сам по себе, просто потому что мне теперь хочется узнать о Камиле больше, не из-за того, что он меня пугает, а потому что он первый человек, который хорошо отнесся ко мне. Почему-то “нормальным” людям было на меня плевать. А тот, кто меня купил для каких-то своих целей, убийца и преступник, почему-то заботится о моем здоровье и о моих желаниях.
Камиль едва прищуривается в ответ и убирает руку от моего лица.
— Тебя это не особо касается.
— Ладно, — соглашаюсь я, — но меня касается другое. Ты разведешься, когда получишь обратно свои деньги? Или есть еще какие-то условия в завещании, для которых тебе нужна жена? Что ты со мной собираешься сделать?
Убийца криво усмехается в сторону.
— Лучше бы ему не спину сломали, а язык вырезали, — произносит он со смешком, — болтливая сука.
— Я все равно уже все услышала, — хмурюсь я, — я просто надеюсь, что ты не станешь меня топить в болоте, избавляясь от свидетеля.
Надеюсь. Правда. Если ты захочешь жениться на девушке, которая тебе нравится… ты можешь со мной развестись и я буду молчать о том, что случилось. Ну или просто скажи, если я тебе еще буду нужна. Чтобы я была готова остаться с тобой. Просто, — я делаю неопределенный жест рукой, — просто хоть буду представлять, как дальше жить.
— Я не стану тебя топить, Ева, — произносит Камиль, оглядывая меня еще раз с ног до головы. Словно убеждается еще раз в том, что меня действительно можно и не кидать в болото, — после того, как я получу деньги, ты мне больше не понадобишься.
Можешь уйти потом, если захочешь.
— А… — вырывается у меня сдавленно. Что, он серьезно готов так легко распрощаться со мной? Настолько быстро? Он даже не задумался над ответом. Почему он тогда показывает мне свою заботу? Я отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как почему-то обида и недоумение расцветает ядовитым комом в груди.
