Когда я залезаю в почти полной темноте на кровать Камиля, переворачиваюсь на спину, и в этот момент он внезапно нависает надо мной, обрушивается сверху, из ниоткуда, словно огромный хищник, поставив руки по бокам на матрас, я от полной неожиданности вскрикиваю.
— Камиль!.. — горло тут же перехватывает спазмом, когда я встречаю его взгляд. Кажется, убийца только что выпустил на волю всех своих демонов. У меня пальчики на ногах от страха поджимаются."
"— Давай не будем, — шепчу я, отползая на спине к изголовью.
Моя лодыжка задевает Камиля, и меня словно обжигает от этого прикосновения, — я сегодня не в настроении. Давай в другой раз, пожалуйста. Ты же обещал ничего не делать…
На бедро ложится рука, сжимает его и Камиль легко возвращает меня обратно. Спина проезжает по прохладной простыни, и я оказываюсь еще ниже, чем была до попытки сбежать.
Теперь я полностью под ним. Жар от его тела давит на меня, я заворожено замираю, наблюдая как двигаются плавно мышцы под смуглой кожей в шрамах, когда он наклоняется и тихо произносит на ухо:
— Чего ты так боишься, цыпа? Я все равно это однажды с тобой сделаю.
Тебе понравится, и ты еще будешь просить меня спать с тобой чаще. Просто попробуй.
— Нет, мне не понравится, мне надо больше времени, — произношу я. Хорошо, что между нами еще существует две тонкие преграды. Одна — мой халат. Вторая — полотенце на его бедрах. Но это срывается в мгновение. К тому же, черт побери, когда мой взгляд скользит по четким, косым мышцам живота вниз, я понимаю, что полотенце Камиля держится на одном честном слове, — если ты сейчас тронешь меня, это правда будет изнасилование.
— Бля. Зря я тебе наговорил там всякого, — выдох оседает тепло на виске. Камиль лишь слегка царапает меня щетиной, но такое ощущение, словно у меня вместо кожи сплошные переплетения нервов. Я дергаюсь, — я не брал никого насильно, но ты слишком меня долго маринуешь, цыпа. Можешь продолжать это делать. Но у меня не железное терпение.
Я могу передумать. Твоя задница мне скоро будет сниться. Рано или поздно ты допрыгаешься и у меня будет еще одна статья. Теперь за изнасилование.
— Долго мариную?! — у меня вырывается истерический смешок, — неделю всего!
— Ты мелкое бревнышко, оказывается, — Камиль усмехается, но, черт побери, это звучит совершенно не ласково у него. Похоже, только он способен обозвать меня по-дурацки так, что все равно мурашки по коже пробегают.
