В итоге уже 29 июня 1953 года несговорчивый генпрокурор тут же слетел со своего высокого поста и был заменён куда более сговорчивой хрущёвской креатурой — прокурором Украинской ССР Романом Андреевичем Руденко, который задним числом подписал все нужные бумаги и документы. Причём следует особо подчеркнуть, что только через месяц, 29 июля 1953 года, вышло абсолютно незаконное Постановление Президиума ЦК «О лишении Л.П.Берия депутатских полномочий»[147], поскольку решение этого вопроса являлось исключительной прерогативой самого Верховного Совета СССР.
Тогда же 29 июня 1953 года было принято новое Постановление Президиума ЦК «Об организации следствия по делу о преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия»[148], которое состояло всего из двух пунктов: 1) «Ведение следствия по делу Берия поручить Генеральному прокурору СССР» и 2) «Обязать тов. Руденко в суточный срок подобрать соответствующий следственный аппарат, доложив о его персональном составе Президиуму ЦК КПСС, и немедленно приступить, с учётом данных на заседании Президиума ЦК указаний, к выявлению и расследованию фактов враждебной антипартийной и антигосударственной деятельности Берия через его окружение (Кобу-лов Б.
, Кобулов А., Мешик, Саркисов, Гоглидзе, Шария и др.)…».
То есть, как справедливо отметили ряд авторов (А. В. Сухомлинов, М.
Г.Жиленков[149]), фактически речь шла о том, что новый Генпрокурор должен был подогнать всё следствие по «делу Берии» под прямые установки партийных вождей.
Тем временем, по официальной версии, 28 июня и 1 июля 1953 года Л.П. Берия направил в ЦК на имя Г.М.Маленкова два письма. В первом письме[150], напомнив о совместной работе со всеми членами Президиума ЦК, он признал правильность «большой критики» в свой адрес и принятое в отношении него решение ЦК и поимённо попросил прощения у всех членов Президиума ЦК за те «возможные конфликты», которые неизбежно возникали «за пятнадцать лет большой и напряжённой совместной работы».
Кроме того, он попросил не «оставить без внимания» его семью: «жену, старуху-мать и сына Серго».
Не получив ответа на своё первое послание, он написал второе, куда более обширное и особо «жалостливое» письмо[151].
