Попов[341]), это не совсем так. Во-первых, три старейших члена высшего партийного ареопага в принципе не выступали против включения в Отчётный доклад ЦК раздела о политических репрессиях и развенчания «сталинского курса». Они лишь выступали против подготовки отдельного доклада, способного «развязать стихию», и предлагали в Отчётном докладе ЦК «хладнокровно» и «правдиво», без эмоций подойти к оценке сталинских деяний, в равной степени упомянув всё плохое и хорошее в его многолетней и плодотворной работе.
Во-вторых, наряду с упомянутыми выше членами Президиума ЦК особо активную поддержку Н.С.Хрущёву оказала новая когорта высших руководителей страны, прежде всего М.Г.Первухин, М.З.Сабуров, А.В.Аристов и Д.Т.Шепилов, которые острее других выступали с откровенно «антисталинских позиций», крайне грубо нападая на старейших сталинских соратников. Кроме того, в их поддержку выступили и другие члены высшего руководства, в частности Н.М.Шверник, П.К.Пономаренко, А.И.Кириченко и Н.
И.Беляев. В-третьих, всего за каких-то пять дней до открытия съезда сам Н.С.Хрущёв до конца не понимал, какие дальнейшие шаги надо предпринять в развенчании «сталинского культа». Не случайно, подводя итоги состоявшейся дискуссии, он лапидарно резюмировал лишь то, что надо «не бояться, не быть обывателями, не смаковать», но «развенчать до конца роль личности», «на съезде доклад поставить», но «кто будет делать доклад — обдумать», а также «может быть на Пленуме ЦК старого состава сказать, что хотим поставить такой-то вопрос».
Судя по всему, в начале этого заседания всё ещё не исключалась возможность того, что на закрытом заседании съезда антисталинский доклад будет делать председатель Комиссии секретарь ЦК П.Н.Поспелов, уже загодя готовивший сам текст этого доклада, черновой вариант которого под названием «О культе личности Сталина и его последствиях» сохранился в его личном фонде[342]. Более того, ряд авторов (С.А.Микоян, 3.Л. Серебрякова[343]) утверждают, что в качестве возможного докладчика сам Н.
С.Хрущёв предложил кандидатуру А. В. Снегова (И.И.Фаликзона) — амнистированного «политического» зека, только что назначенного начальником Политотдела ГУЛАГа, который незадолго до этого заседания направил ему личное письмо с описанием всех «ужасов» сталинской репрессивной машины. Однако эта кандидатура вызвала крайне нервную реакцию со стороны Л. М. Кагановича и по его настоянию тут же была отклонена.
