Я член городского правления Брайтмура, и я, в конце концов, ученый. И вы полагаете, я поверю в то, что вы готовы отдать мне деньги за то, чтобы я вылечил неблагого ребенка, который даже не собирается умирать?
Я сцепила руки, лежащие на столе, в замок.
— То есть, вы предлагаете мне в следующий раз, если Дерек откуда-то упадет — что? — уточнила я. — Отчитать его за то, как он неправ, и что должен был упасть откуда-то с более высокого места, чтобы у уважаемого доктора Дженкинса, члена городского правления и ученого, не было ко мне вопросов?
Голос от злости просто звенел.
Потому что мы опасно близко подобрались к теме, о которой я никак не хотела говорить.
Доктор Дженкинс хмыкнул.
— Вы умны, леди, это очевидно. Уж извините за прямоту, красивы и не привыкли к тяжелой работе: у вас слишком мягкие и нежные руки. Сначала я думал, что вы хотите, как ваша предшественница, с моей помощью получить в администрации деньги на лечение, — он произнес это слово с явной брезгливостью, — одного из детей. Если вы понимаете, о чем я.
А ларчик просто открывался! Так вот, про какие “схемы” говорил доктор Дженкинс. Что ж. Если администрация города покрывает расходы на лечение неблагих детей — это многое объясняет. Я бы прониклась уважением к доктору Дженкинсу, который отказался в таком участвовать, если бы он прямо сейчас не припирал меня к стенке.
— Оттого еще более удивительно, — продолжил он, — что вы оказались в этой дыре на работе, которая…
— На работе, которая?
— Не предполагает ни уважения в обществе, ни перспектив, ни замужества, — отрезал он.
— Как вы думаете, что я узнаю, если сделаю в агентство занятости запрос о том, кто такая Иви Хантер?
Я ничего не смогла с собой поделать — краски сами стекли с лица.
— Рассказывайте, леди, — удовлетворенно хмыкнул доктор Дженкинс. — А заодно и про то, почему леди Долорес Далтон, которая десять лет работала здесь воспитательницей и которую все устраивало, вдруг решила уволиться. Признаться, ничего хорошего о вас она не говорит.
Я сглотнула. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в голове клубились мысли.
Долорес… ясно было, что просто так она не успокоиться. Но — не пристает к детям, и ладно.
Сейчас нужно решить проблемы с доктором Дженкинсом. Что безопасно будет рассказать, а о чем лучше промолчать? Доктор не казался мне злым или подлым человеком — но я ничего не знала об этом мире, и у меня была куча причин скрываться.
Первая — я иномирянка. Вторая — истинная дракона, с которым не хочу иметь ничего общего.
