Даже если я прихожу на рынок с деньгами — меня не пускают, потому что я уродка! Из-за этих крыльев, как будто они мне нужны! Тогда какой в этом смысл? Если во мне все видят уродку — я такой и буду! Если мне нужна еда — я просто заберу ее. Сейчас возьму и ограблю первого встречного!
Софи зашла за ширму, держа нож в поднятой руке, а затем из-за второй ширмы вышла Мелисса с корзинкой в руках. Она ходила по сцене кругами и говорила:
— Да, подобрать неблагого ребенка с улицы — плохой вариант! Но ведь Лили такая чудесная девочка! Жаль, что ее приходится ото всех прятать, лишь бы ее не забрали в приют.
Не понимаю, почему неблагих все так боятся. На них все только нападают — вот они и огрызаются в ответ, как собаки. Как же им жить, если их все заранее считают врагами? Решено. Я должна спасти еще кого-то, раз могу.
Замолчав, Мелисса покружила по сцене еще немного, бормоча себе под нос.
А затем на нее выскочила Софи — и замахнулась огромным ножом.
— Отдай еду!
Мелисса закричала, попятилась — и Софи замахнулась еще раз.
"
"Мелисса выронила корзинку и скрючилась в защитном жесте — и Софи выпустила из рук нож, а потом закрыла руками голову и затряслась от плача.
Я надеялась — все-таки в этот раз ненастоящего.
— Что же я творю? — в сторону, вместо Софи, сказала Мелисса. — Как я до такого докатилась?
На секунду повисла тишина, а затем Мелисса потянулась к Софи ее обняла.
Это была финальная сцена спектакля. Изначально он длился минут сорок — было сложно убедить ее в том, что сорокоминутный спектакль — не лучший вариант для усталых зрителей.
Мелисса и Софи не двигались, а затем на сцену начали выходить остальные дети.
— Я Юджин, я отродье, потому что могу превращаться в волка. А это, — он кивнул на сидящую у него на руках малышку. — Лили. Она может двигать предметы и у нее рога. Она отродье и из-за этого не помнит своих родителей.
— Я Бетти, я отродье, потому что могу вырастить розы.
Софи и Мелисса наконец выпрямились и подошли к остальным.
— Я Мелисса, могу вызвать или успокоить ветер, а это Софи, у нее крылья.
Мы отродья.
— Я Дерек, и я отродье! — радостно выскочил из-за ширмы Дерек. — Потому что виверна!
Ну, он хотя бы был в штанах. Хотя и рубашка бы не помешала.
— А я Берт. Я обычный. Но если кто-то обидит мою сестру — ему придется иметь дело со мной.
Такая угроза от худенького светловолосого мальчика едва ли прозвучала угрожающе.
После слов Берта тишина повисла мертвая.
Я напряженно скользила взглядом по толпе горожан перед сценой.
