Они по очереди проходили от ширмы к ширме через сцену, игнорируя Лили, отодвигая ее с дороги, или бросая:
— Отродье!
— Уродка!
— Убивать таких надо!
— Брысь!
Это продолжалось и продолжалось, пока я не заметила, что что-то не так. Малышка Лили, кажется, уже не играла, а всерьез испугалась того, что любимые люди ее толкают и проходят мимо. Она уже всерьез бегала от одного к другому, теребила рожки, привычно тянулась, ожидая, что ее обнимут или возьмут на руки.
Красные глазки в свете фонарей, кажется, блестели от слез.
— Стойте, — пробормотала я.
Не успела я вмешаться, когда Мелисса (Мелисса-""прохожая"", которую от Мелиссы-""торговки"" отличал платок на голове) громко сказала:
— Ой!
Она подхватила Лили на руки, погладила по волосам на затылке.
— Тише-тише, почему ты плачешь? Какие у тебя рожки!
— Меня все бросили! Почему меня все бросили?
Ох, проклятье, она в самом деле рыдает. Говорит, конечно, реплики Мелиссы, но плачет.
Вот чем им Колобок не угодил?! В этом мире произвел бы фурор! Так нет же, решили социальную тематику затронуть! Ох…
— Потому что ты неблагая, малышка, — ответила Мелисса, продолжая ее укачивать.
Лицо у нее было растерянным.
Кажется, ее саму напугало то, как Лили расплакалась. На репетициях все было в порядке, а сейчас...
— А почему? — всхлипнула Лили.
Так, это уже не по плану.
Я с тревогой смотрела на сцену, думая, стоит ли вмешиваться.
— Потому что так получилось, — быстро сориентировалась Мелисса. — Ты этого не выбирала.
— Но меня все равно бросили!
— Да.
Но не волнуйся, я тебя не обижу. Идем. Ты никому не причинила зла, я знаю. Ты голодная, да? Сейчас мы пойдем домой, а потом я схожу на рынок и куплю тебе еды…
Лили разрыдалась еще хуже и громче, хотя по сценарию уже должна была успокоиться и начать расспрашивать дальше.
Мелисса, бросив по сторонам еще один растерянный взгляд, зашла за ширму, продолжая укачивать Лили.
— Как можно им помогать? — ожил Берт.
— Уроды! — поддержал Юджин.
— Ничего хорошего из таких все равно не вырастет! — припечатала Бетти.
А затем все трое ушли со сцены.
Спустя секунду из-за ширмы вышла Софи — в руках у нее был огромный нож.
Мясничий! Как же долго дети меня уговаривали им такое доверить… В итоге генерал Реннер, предатель, принес откуда-то нож еще больше того, что был у нас дома.
Софи робко огляделась и зашевелила губами. Говорила за нее Мелисса из-за кулис, старательно меняя голос:
— Я так хотела быть хорошей, но меня все равно прогоняют отовсюду.
