Но тогда это вышло у нее практически случайно, а сейчас, хотелось верить, она наконец смогла воспользоваться своей силой осмысленно — в таких масштабах.
Вспомнив, как у меня самого это получилось в первый раз — лет в двенадцать, когда мой дракон вошел в силу, и я смог снять отцовские охранные заклинания с винного погреба, — по спине пробежали мурашки.
— Теперь попробуй его деактивировать.
Я не думал, что она меня послушается, но Иви махнула рукой — и воздух как будто стал легче.
— Ого… — проговорила она.
— Ого! У меня… Теперь нужно попробовать еще раз, и еще… потом, когда никого не будет дома, я поэкспериментирую с одной комнатой, и…
— Тебе нужно отдохнуть, — хмыкнул я. — Выспаться. Завтра продолжишь.
Она растерянно моргнула и посмотрела на меня. Даже в скудном свете керосинового фонаря было видно, что у нее под глазами пролегли тени, что лицо — осунулось и похудело. С тех пор, как Иви приняла решение “постепенно выводить детей в люди”, как она это называла, она постоянно была на взводе, сомневаясь, правильно ли поступает.
А уж после того, что случилось с Бетти…
— Я… — растерянно произнесла Иви. — Да. Вы правы. И — спасибо.
— За что?
— За… за это, — она махнула рукой на дерево. — Я сначала ужасно разозлилась, когда вы меня поцеловали. А потом только поняла, что это было — для дела. Чтобы разбудить мою магию, да? Разозлить? Спасибо.
Я хмыкнул. Ну разумеется. Исключительно для этого я тебя и поцеловал. Чтобы магию разбудить.
Ага.
Улыбнувшись напоследок, Иви отправилась спать, а я старательно уговаривал некоторые части своего тела, которые были крайне заинтересованы близостью истинной (близостью Иви), что пока не время.
На следующее утро Иви унеслась в город еще до завтрака, бормоча что-то о том, что “Аб лучше знает”.
Конечно. Аб.
— Еще немного — и в городе начнут о них болтать, — процедил я, глядя в окно кухни на дорогу, по которой Иви спешила вперед. — Так часто к врачу не ходят даже психи и неизлечимо больные богатеи.
— Разводиться не надо было! — возмутилась вдруг Урсула, которая стояла рядом.
Я удивленно обернулся к ней. За все время, что я жил здесь, она не сказала мне и пары слов (чему я был очень рад). Урсула, которая раньше опекала Ивари с резвостью беспокойной мамаши, сейчас с таким же энтузиазмом принялась нянчить приютских детей. Те, к моему, удивлению, были только рады.
А я был вынужден признать, что у Урсулы есть некоторые достоинства. Например, ягодный пирог.
