Огненная волна скользит по татуировке, буквально за секунды ставшей настоящим фетишем для Тайгира, сильнейшим афродизиаком, от которого его желание просыпалось, словно он и не утолял голода своего тела.
Вот и сейчас он костяшками пальцев обводит линии рисунка, вставая рядом со мной под струи воды. Я смывала шампунь с волос, когда он зашёл, поэтому сейчас стою с задранной головой, которую ещё больше оттягивают длинные мокрые волосы, и с закрытыми глазами. Тайгир сильно выше меня ростом, без каблуков я едва достаю ему до плеча.
Сейчас он замер, склонившись над моим лицом, его руки скользят по моему телу, дыхание становится чаще.
И я улыбаюсь. Я ничего не делала, а он заведён. Как он сказал ночью, мне достаточно просто быть.
За прошедшую ночь я получила десятки его поцелуев, от самых нежных касаний до злых и голодных, почти укусов. И мне кажется, что я уже знаю какие мне нравятся больше всего. Вот такие как сейчас, яростные, жёсткие, полные желания и демонстрации силы этого мужчины. Коварные, заставляющие сердце сходить с ума и разгонять кровь до непредставимых скоростей.
Отнимающие способность дышать, порабощающие, заставляющие сдаться и не помышлять о сопротивлении.
Но и в то же время, возносящие на недосягаемую высоту. Поцелуи, превращающие обычную и ничем не выделяющуюся меня в нечто неземное. Богиню, царицу…
Я плавилась под этим яростным водопадом мужской силы, чувствовала, как во мне пробуждается голод. Ничем не уступающий тому, что владел в эти минуты моим мужчиной. Такой же жадный, такой же всепоглощающий и такой же привязывающий меня к Тайгиру.
Потому что кроме него, никто не сможет его утолить. Никогда."
"Резкий рывок вверх заставил меня распахнуть глаза от возмущения. Тайгир подхватил меня под бедра и, прижав к тёмному кафелю, буквально насадил на себя.
— Я кому говорила никаких нагруз… — договорить я не смогла, потому что Тайгир просто заткнул мне рот поцелуем.
Его руки были заняты, помогая мне двигаться вверх и резко опускаться, так что мне достаточно было только отвернуть лицо, чтобы прервать поцелуй и довысказать своё возмущение.
Но я же не сумасшедшая, чтобы отказываться от своего особого удовольствия.
— Ведьма! — хрипло выдаёт, уткнувшись лицом мне в шею, Тайгир. — Не может смертная дарить столько удовольствия и вызывать такой голод. Мне тебя мало! Ночь прошла, а я словно и не был с тобой. Моя собственная ведьма!
Он чуть расслабляет объятия, и я тут же опускаюсь вниз, встаю на колени, чтобы было удобнее осмотреть места ранений.
