Не выпуская визжащего и брыкающегося парнишку, Герман подошел к дяде Арсену и спросил, перекрикивая вопли:
– Кости целы?!
– Вай мэ, нычего нэ слыхать!
Герман тряхнул злоумышленника за шиворот и приказал:
– Замолчи.
Тот замолчал.
– А… второй? – спросил Федор неизвестно зачем.
– В подполе, – сказал Герман. – Слышишь? Он там банками швыряется, сокровища ищет.
– Ты его запер?
– Сразу же."
"– Дяденьки, – заголосил парнишка, – отпустите, дяденьки! Это они все придумали, Колян с дядькой! Дядька знал, что в храме под плитой какой-то сундук спрятан, Колькин родной батька подарил тогда, давно! А дядька сказал, сейчас взять самое время, никто искать не будет, эпидемия и трали-вали! И бабку навестить, щас все волонтеров этих пускают.
А в маске не признает никто! Я только уколы делал, чесслово!.. Дядька сказал, старуха богатая, по пятнадцать тыщ в месяц племяннице переводит, Колькина мамка рассказывала, а она знает, она в почте работает! А у старухи и взять-то нечего, только брошка эта! И в тайнике ничего не было, только книжка какая-то дурацкая, не по-нашему написанная! Я не хотел! Убивать не хотел!.
. Она сама умерла! Сама!
Герман загородил парнишку от Федора, который ринулся на него, и тут распахнулась дверь на террасу, в дом влетела Тонечка с топором в руке, а за ней Саша с лопатой.
Тонечка завертела головой, оценила остановку и ринулась к дяде Арсену.
– Вы живы? Все в порядке?
– Что еще за самодеятельность, Тоня?! Я тебя спрашиваю!
– Мы приехали, – затараторила Тонечка, помогая сапожнику подняться, – услышали страшный шум и побежали вам на помощь!
– Зачем вы приехали, когда мы договорились, что вы нас дождетесь там, в «Бухте»?! И не было никакого шума! Да еще страшного!
– Мы не могли ждать больше, – сказала Саша, подошла к Федору, обняла и заплакала.
– Мы боялись. И нервничали.
– Тоня, я тебя убью.
– Зачэм так гаварышь, нэлзя так на жэну гаварыт!
– Федор, ты как?
– Я хорошо. На самом деле я ничего не понял.
Все как-то само собой сделалось.
– Вот и хорошо.
– Папа! Папа! Ты их поймал?! Буська, иди ко мне, где ты есть?
– Не сердись на меня, Сашечка, миленький!
– Я тебе не миленький!
– Жэна тибе любя гаварыт, а ты слушай!
За окнами засигналила машина, озаряя все вокруг голубыми и красными всполохами мигалки.
– Отбой всем службам! – рявкнул Герман, и все разом замолчали.
Сделалась тишина.
– Вот и за нашими субчиками из Москвы приехали.
