Он обошел комнату, заглянул на кухню и в чуланчик.
Федор наблюдал за ним, словно кино смотрел про сыщиков и воров!..
– Подпол на кухне, – под нос себе сказал Герман. – Тонечка должна была сказать, что ценности спрятаны в подполе. Значит, вы в чулан, а я в ванную.
– Что?
– В засаду! – Герман засмеялся. – Вы сидите в чулане, а я в ванной. С вашей стороны парадная дверь, с моей – выход на террасу. Главное, если вдруг кто-то придет, ничего не делайте, вот совсем ничего! Договорились?
Федор пожал плечами.
Такие распоряжения ему не нравились, словно этот тип знает что-то такое, о чем он, Федор, понятия не имеет, или уж так в себе уверен, что дальше некуда!..
Они еще постояли, прислушиваясь, а потом разошлись в разные стороны домика – в «засаду».
В этой самой «засаде» было невыносимо скучно.
Федор Петрович провел в чулане несколько самых скучных часов в своей жизни.
Постепенно он стал уставать, то и дело менять положение, ноги затекали, спина начала тихонько ныть, то клонило в сон, то, наоборот, хотелось встряхнуться и побегать.
Пару раз он даже выглянул из двери – ничего не происходило, день шел своим чередом. Германа не было слышно.
И ожидание продолжалось!
Казалось, ничего никогда не произойдет, когда на крыльце вдруг зазвучали шаги, дзинькнула лопата, и дверь открылась. Федор перестал дышать и замер.
– Никого, – послышался негромкий голос. – Давай!
– На улице тоже никого, – сказал другой голос.
– Да они все в Москву укатили! Москвичи хреновы! Где подпол этот? Почему мы сразу в него не залезли?
– Откуда я знаю! Ты говорил – быстрей, быстрей! Вот и не залезли!..
Федор Петрович весь напрягся. Сейчас, еще секунда, он выскочит из своего укрытия и… убьет. Обоих. Сразу.
На крыльце неожиданно загрохотало и затопало, что-то повалилось, и знакомый голос сказал громко и с укоризной:
– Вай мэ, кто здэс? Зачем чужой дом забрался? Дядя Арсэн прышел дыван чыныть, а ты тут зачэм?
Раздался резкий грохот, Федор выскочил из чулана, не с первой попытки открыв дверь, вылетел сразу на середину комнаты и ничего не понял.
В руках у Германа бился какой-то парнишка.
Сапожник дядя Арсен сидел на полу и держался руками за голову. Возле него валялись перевернутый стул и опрокинутый ящик с сапожным инструментом. И еще где-то продолжало грохотать и рушиться.
