И мы договорились бы встретиться уже вечером, и весь день я думала бы только о тебе и о продолжении.
И Тонечка хороша! У меня, говорит, тесто не поставлено! С чего она взяла, что они должны остаться наедине?!
Все равно ничего не выйдет.
Иногда – очень редко! – хочется чего-то настоящего. И никогда не получается.
Как только они зашли в Тонечкин дом, та сразу объявила, что сейчас будет кофе, – до мяса и «язычков» еще далеко, а есть уже хочется.
Сверху прискакал Родион, за ним, кажется, на попе по ступенькам съехала маленькая собака породы пражский крысарик.
Тонечка велела ему принести свои рисунки и дров к печке.
– Сначала можно рисунки, – добавила она, подумав. – Саш, пойдемте все на террасу, сегодня на улице отлично. Где мой «позорный волк»?..
Она нацепила жилетку странного меха, кое-где вылезающего клоками, наставила на поднос чашек, тарелок, салфеток и прочего и вручила Федору Петровичу.
– Вынесите, пожалуйста.
Потом моментально нарезала хлеб толстыми ломтями, ветчину прозрачными лепестками, а сыр – маленькими кубиками.
Все вместе выглядело так аппетитно, что Федор моментально вспомнил, что не ел со вчерашнего дня.
– А чай? – спросил Родион. – Может, самовар?
– Самовар долго. Я тебе чай уже заварила.
Мальчишка не любил кофе, зато страстно любил чай – любой, лишь бы много. Черный, зеленый, с яблоками, с сушеной малиной, с мятой, с лимоном, со смородиновым листом – так заваривала бабушка Марина, Марина Тимофеевна, Тонечкина мама…
Они уселись на террасе: оживленная Тонечка, грустная Саша, задумчивый Федор Петрович и Родион, полный энтузиазма и предвкушений.
Федор Петрович долго рассматривал портреты Лидии Ивановны, а потом сказал Родиону то, что все взрослые говорили ему в последнее время:
– У тебя талант. Ты должен учиться.
– Я собираюсь в Суриковское, – откликнулся Родион, уминая хлеб с ветчиной.
– Ничего ты не собираешься, не выдумывай, – тут же вступила Тонечка. – Тот, кто собирается в высшее учебное заведение, по крайней мере уроки делает.
Хоть иногда.
– Вот здесь прямо… ее выражение, – сказал Федор. – Я ее такой и помню.
– На Ахматову немного похожа. – Тонечка взяла у него из рук рисунок. – Времен Фонтанного дома.
– Я никогда об этом не думал. Но… пожалуй…
– И камея! На всех рисунках, видите, она есть.
– Тетя Лида… – Федор Петрович все перебирал рисунки. – Когда умер дядя, она вполне могла остаться в Италии, у нее были средства на безбедную жизнь. Но тетя решила иначе.
