— Да чтоб тебя! — ругнувшись, я возвращаюсь обратно к Матвею.
Первым делом поднимаю инвалидную коляску, потом подхожу к Матвею и обхватываю его под мышками, помогая взобраться на коляску. Но вместо того, чтобы осуществить подъем вместе, Матвей совсем не пытается мне помочь. Хоть он значительно похудел, все же Матвей — здоровый и сильный мужик, а я — всего лишь девушка, которая все еще проходит реабилитацию. Так недолго и спину сорвать, поясница ныть начинает.
— Да старайся же ты! — выдаю я в сердцах.
Однако, повернувшись, Матвей изо всех сил дергает меня на себя.
— Не глупи, Лиля! Я предложил тебе очень выгодную сделку.
Его покрасневшее лицо находится очень близко от моего, дыхание тяжелое и свирепое.
— Соглашайся! — рычит он. — И разойдемся мирно!
Отталкиваю Матвея, но он повис на мне всем своим весом, и меня буквально тянет вниз.
— Отпусти, дурак! Наш разговор записывается, и это… сыграет против тебя! — говорю я и уворачиваюсь из последних сил.
Мои слова потрясают Матвея, он разжимает хватку и скользит вниз, кое-как упав на коляску.
— У тебя ничего не выйдет! — произносит он скороговоркой. — Одумайся, Лиля.
— Одумайся сам! Ты идиот, Матвей! Ты все… Все сломал своими руками. Ты все сам сломал! Я думала, ты низко упал, но ты падаешь все ниже и ниже… С каждым днем. Я больше не желаю ни видеть, ни слышать тебя! Больше никогда! И не смей натравливать на меня свою мамочку! Это, в конце концов, слишком низко… даже для тебя! Тьфу…
На лице Матвея появляется крайне сильное удивление, даже потрясение.
— О чем ты говоришь?! Что за бред ты несешь! Маму мою не впутывай!
— Ты смешон и жалок, Матвей. Просто… жалок, когда посылаешь свою престарелую маму за мной следить и передавать твои нелепые угрозы!
— Понимаю, ты мной недовольна, но мама здесь ни при чем. Что ты вообще несешь?! Я бы никогда не втянул стариков… Какой от них прок?!
— Фу.
Ничего хуже он и не мог сказать."
"Гадкий и жалкий эгоист. За спасение своей шкуры трясется, и больше не способен переживать ни о ком.
Я даже сплюнула на асфальт в сердцах и пошла дальше, испытывая довольно сильный дискомфорт в пояснице.
Кажется, я все-таки сильно потянула спину, пытаясь помочь Матвею.
Зачем?
Только убедилась, что он — абсолютное, полное ничтожество!
Теперь уже окончательно.
Содержание нашего разговора я передала адвокату.
Сказав, что наш разговор записывался, я солгала. Разговор не записывался, но я все-все передала, о чем говорил Матвей.
