Впрочем, и этого хватило, чтобы Мартель, вздрогнув, открыл глаза, а его дракончик резко поднял голову и, изогнув длинную шею, с немым укором уставился на нарушителя спокойствия.
- Простудились, ваше превосходительство? - заботливо поинтересовался юнец. Голос его после сна сделался низким и завораживающе певучим. - Я, кстати, такое замечательное средство от боли в горле знаю! Всего-то и надо, что большой капустный лист да широкий шерстяной шарф. Берете, значит, лист капусты, прикладываете к шее спереди…
- Прекр-ратить разговор-ры! Еще ты меня не лечил! - взвился генерал.
- Мало мне императорских целителей!
- Ой, так вы и правда того?.. Хвораете?.. - Захлопал ресницами Мартель. - А с виду и не скажешь… Такой крепкий мужчина! То есть, дракон.
Слова мальчишки били точно в цель, а оттого задевали Ардашира сильнее, чем хотелось бы. Если еще и этот… голодранец тощий… станет его, генерала, жалеть и обхаживать, как немощного - он точно взвоет!
Нет, Ардашир ни за что не скажет Мартелю, что утратил тонкий драконий нюх.
И другим болтать запретит!
- Быстро одеваться и вниз! Жду у лестницы. Пора с тобой решать окончательно! - угрожающе пробулькал кипящий раздражением Ардашир, развернулся по-военному четко и покинул помещение.
Он был так зол, что сразу даже не вспомнил и не обратил внимания, как нахальный юнец при его появлении даже не подумал встать с койки в знак уважения. Сообразил, только когда домчался до лестницы. Но обратно поворачивать не стал.
- Поганец мелкий! Ну, я тебя еще приучу старшим честь отдавать! - проворчал его превосходительство себе под нос.
- Не будь я генерал Ардашир Форуг!
Мелкий поганец спускаться не спешил. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Самые обычные механические часы - напольные, с маятником в виде дракончика, в деревянном корпусе - гулко пробили три часа пополудни. И только когда эхо звона стихло, генерал услышал легкие, почти невесомые шаги на лестнице.
Подняв голову, он увидел Мартеля. Мальчишка спускался по ступенькам легко и грациозно, больше похожий на бестелесное видение, чем на угловатого неловкого подростка, еще не владеющего своим быстро меняющимся телом.
Дракончика Мартель нес не на плече и не на согнутой в локте руке, а прижимал к груди двумя руками, как младенца. Волосы парня были собраны за спиной в тугую аккуратную косу, прихваченную кожаным ремешком. Смущенная улыбка на слишком миловидном и смазливом для парня личике сообщала, что Мартель явно хочет спросить о чем-то неловком.
