Он вылез из повозки и окликнул Марка, приглашая его присоединиться к нам.
Колонна Цезаря растянулась примерно на сто шагов и развернулась поперек дороги, словно готовилась к бою. Она была огромной — четыре или пять сотен человек. Мы пошли к ним. Цицерон шагал между Марком и мной. Сперва я не мог разглядеть Цезаря среди всадников, но потом кто-то высокий спрыгнул с седла, снял шлем, отдал его помощнику и двинулся к нам, приглаживая волосы, — и я понял, что это он.
Это казалось чем-то необыкновенным — приближение титана, который владел мыслями всех людей столько лет, завоевывал страны, переворачивал вверх тормашками жизни, перемещал тысячи солдат с места на место и разбил вдребезги древнюю республику, словно та была щербатой древней вазой, не отвечавшей современным вкусам… Наблюдать за ним и в конце концов обнаружить, что он — обычный смертный!
Цезарь делал короткие шаги и шел очень быстро.
Я всегда думал, что он удивительно напоминает птицу: узкий череп, поблескивающие темные глаза с пронзительным взглядом.
Цезарь остановился прямо перед нами. Мы тоже остановились. Я был так близко от него, что видел красные отметины, которые шлем оставил на его бледной коже, удивительно мягкой. Он смерил Цицерона взглядом с ног до головы и сказал своим скрежещущим голосом:
— Рад видеть, что ты совершенно невредим — в точности как я и ожидал! А с тобой у меня счеты, — добавил он, ткнув пальцем в мою сторону, и мои внутренности на миг, казалось, стали жидкими. — Десять лет назад ты заверил меня, что твой хозяин на пороге смерти.
Тогда я ответил, что он переживет меня.
— Я рад слышать твое предсказание, Цезарь, — сказал Цицерон, — хотя бы потому, что именно ты способен сделать его правдивым.
Цезарь запрокинул голову и засмеялся:
— О да, я по тебе скучал! А теперь посмотри — видишь, я выехал из города, чтобы встретить тебя, чтобы выказать тебе уважение. Давай пройдемся в ту сторону, куда ты направляешься, и немного поговорим.
И они зашагали вместе к Таренту, до которого было около полумили; люди Цезаря расступились, давая им пройти.
Их сопровождали несколько телохранителей, один из которых вел коня Цезаря. Мы с Марком последовали за ними. Я не слышал, о чем шел разговор, но заметил, что диктатор время от времени берет Цицерона за руку, оживленно двигая другой рукой. Позже Цицерон сообщил, что беседа была довольно дружелюбной, и в общих чертах рассказал мне о ней.
Цезарь:
— Итак, чем бы ты хотел заняться?
Цицерон:
— Вернуться в Рим, если позволишь.
