Чем больше он восхищался дочерью, тем больше гневался на Теренцию за то, как она обращалась с Туллией. Время от времени он бормотал:
— Что это за мать, которая позволяет своей дочери путешествовать на сотни миль без спутников? Или сидит сложа руки и обрекает ее на унижения от торговцев, чьи счета она не может оплатить?
Однажды вечером, когда мы ужинали, он напрямик спросил Туллию, чем, по ее мнению, можно объяснить поведение Теренции. Та ответила просто:
— Деньгами.
— Но это же нелепо! Деньги — это так унизительно!.
. — воскликнул оратор.
— Она вбила себе в голову, что Цезарю понадобятся огромные средства для оплаты расходов на войну и единственный способ достать их — отнять собственность у его противников, а ты среди них главный.
— И поэтому она оставила тебя жить в нужде? Какой в этом смысл?
Туллия поколебалась, прежде чем ответить.
— Отец, последнее, чего я хочу, — это умножать твои тревоги, — сказала она наконец. — Поэтому до сего дня я ничего не говорила.
Но теперь ты, похоже, окреп, и, думаю, тебе следует знать, почему я решила приехать и почему мать хотела меня остановить. Они с Филотимом расхищали твое имущество месяцами — может быть, даже годами. Не только доходы с твоих имений, но и твои дома. Некоторые ты теперь вряд ли узнаешь — они почти полностью обобраны.
Сперва Цицерон отнесся к ее словам с недоверием:
— Этого не может быть! Почему? Как она могла так поступить?!
— Могу лишь передать ее слова: «Из-за собственной глупости он может докатиться до разорения, но я не позволю увлечь с собой меня».
— Помолчав, Туллия тихо добавила: — Если хочешь знать правду, я считаю, что она забирает обратно свое приданое.
Цицерон начал понимать, что происходит.
— Ты хочешь сказать, что она разводится со мной?
— Не думаю, что она решила все окончательно. Но полагаю, принимает меры предосторожности на тот случай, если дело дойдет до этого и ты больше не захочешь ее обеспечивать.
— Туллия перегнулась через стол и схватила Цицерона за руку. — Постарайся не слишком сердиться на нее, отец. Деньги для нее означают лишь независимость. Она все еще сильно привязана к тебе, я знаю.
Цицерон, будучи не в силах совладать со своими чувствами, встал из-за стола и вышел в сад."
"Из всех бед и предательств, постигших Цицерона в последние годы, это стало самым тяжелым. Оно венчало череду его неудач.
