Мы все еще налаживаем управление. Сенат назначил Цезаря диктатором на год — наш сенат, хочу я сказать, — добавил Ватиний, подмигнув, — но Цезарь все еще гонится за своим бывшим главноначальствующим, поэтому в его отсутствие власть принадлежит начальнику конницы.
— И кто этот начальник?
— Марк Антоний.
Я совсем пал духом.
В тот же день Ватиний послал отряд легионеров, и, сопровождаемые ими, мы перебрались в дом посреди тихого квартала, переправив туда всю поклажу. Цицерона всю дорогу несли в закрытых носилках, чтобы его присутствие оставалось тайной.
Нас поселили в маленькой вилле — старой, с толстыми стенами и крошечными окнами. Снаружи поставили караул. Сперва Цицерон чувствовал одно лишь облегчение оттого, что он снова в Италии, и лишь понемногу начал понимать, что на самом деле находится под стражей. Нет, ему не препятствовали покидать виллу — он сам не решался соваться за ворота, и поэтому мы так и не узнали, какие приказы получили охранники.
Ватиний пришел проверить, как устроился знаменитый оратор, и намекнул, что для него будет опасно покидать дом, хуже того, тем самым он проявит неуважение к гостеприимству Цезаря. Впервые мы изведали жизнь при диктатуре: больше не существовало свобод, судей, судов. Все решала прихоть правителя.
Цицерон написал Марку Антонию, прося дозволения вернуться в Рим, но сделал это без особой надежды. Они с Антонием всегда были вежливы друг с другом, однако их разделяла давнишняя неприязнь: отчим Антония, Публий Лентул Сура, был одним из пяти участников заговора Катилины, казненных Цицероном.
Неудивительно, что Марк Антоний отказал ему. Судьба Цицерона, ответил он, касается Цезаря, и, пока правит Цезарь, Цицерон должен оставаться в Брундизии.
Я бы сказал, что последующие месяцы были худшими в жизни Цицерона — даже хуже первого изгнания в Фессалонике. По крайней мере, тогда существовала республика, за которую стоило бороться, эта борьба была делом чести, и семья его оставалась сплоченной.
Теперь все, что поддерживало его тогда, исчезло, повсюду царили смерть, бесчестье и раздор. И сколько смертей! Скольких старых друзей не стало! Смерть почти что ощущалась в воздухе."
"Через несколько дней после нашего приезда в Брундизий явился Гай Матий Кальвена, богатый член сословия всадников и близкий товарищ Цезаря.
