Он все понимал.) — Помпей желает, чтобы ты осознал, какие могучие силы тут действуют: вот почему остальные разрешили ему известить тебя. В этом же году, чуть позже, они с Крассом пойдут на консульские выборы.
— Они проиграют.
— Возможно, ты был бы прав, если бы выборы проходили, как всегда, летом. Но их отложат.
— Почему?
— Из-за насилия в Риме.
— Какого насилия?
— Которое обеспечит Клодий. В итоге выборы не состоятся до зимы. К тому времени военные действия в Галлии будут приостановлены до следующего года, и Цезарь сможет послать тысячи ветеранов в Рим, чтобы те проголосовали за своих товарищей.
И вот тогда они будут избраны. Под конец своего консульского срока Помпей и Красс станут проконсулами: Помпей — в Испании, а Красс — в Сирии. Не на год, как обычно, а на пять лет. Само собой, ради справедливости проконсульские полномочия Цезаря в Галлии также продлят на пять лет.
— Просто невероятно…
— В конце этого продленного срока Цезарь вернется в Рим и будет, в свою очередь, избран консулом — Помпей и Красс позаботятся о том, чтобы их ветераны были под рукой и проголосовали за него.
Таковы условия соглашения. Оно будет действовать в течение семи лет. Помпей обещал Цезарю, что ты станешь соблюдать его.
— А если не стану?
— Тогда он больше не отвечает за твою безопасность.
VI
— Семь лет, — с величайшим отвращением сказал Цицерон, после того как Вибуллий и его люди уехали. — В государственных делах ничто нельзя рассчитать на семь лет вперед. Помпей полностью лишился рассудка? Он не видит, что этот адский сговор работает на Цезаря, и только на него? В сущности, он пообещал прикрывать спину Цезаря до тех пор, пока тот не закончит грабить Галлию, после чего завоеватель вернется в Рим и получит власть над всей республикой, включая самого Помпея.
"
"Объятый отчаянием, он сидел, ссутулившись, на террасе. Снизу, с берега, изредка доносились крики морских птиц, когда ловцы устриц выуживали свою добычу. Теперь мы знали, почему округа была такой пустынной. Если верить Вибуллию, половина сенаторов прознали о том, что случилось в Луке, и больше сотни их отправилось на север, пытаясь урвать свою часть добычи.
Они отринули солнце Кампании ради того, чтобы понежиться в лучах самого теплого солнца на свете — власти.
— Я дурак, — сказал Цицерон, — раз считаю волны здесь, пока будущее мира решается на другом конце страны. Давай посмотрим на дело трезво, Тирон. Я растратил свои силы. У каждого человека есть время расцвета, и мое уже прошло.
