— Это их позор, только их! Ты должна была мне рассказать!
— Рассказать тебе?! Тебе, который поздоровался со всем Римом прежде, чем поздороваться с собственной женой? — Женщина словно выплюнула эти слова. — Ты можешь остаться и умереть в городе, если желаешь. А я заберу Туллию и Марка в Тускул и посмотрю, какую жизнь мы сможем вести там.
На следующее утро Теренция и Помпония уехали вместе со своими детьми, а несколько дней спустя (после прощания, обильно приправленного слезами) Квинт тоже покинул Рим, чтобы начать закупать зерно для Помпея в Сардинии.
Бродя по пустому дому, Цицерон остро ощущал их отсутствие. Он сказал мне, что чувствует каждый удар, нанесенный Теренции, словно бич опускался на его собственную спину, что он истерзал свой разум, ища способ отомстить за нее, но ничего не смог придумать… И однажды совершенно неожиданно перед ним мелькнул проблеск такой возможности.
Случилось так, что в то время выдающийся философ Дион Александрийский был убит в Риме под кровом своего друга и хозяина Тита Копония.
Убийство вызвало огромный переполох. Предполагалось, что Дион приехал в Италию с посланнической охранной грамотой, возглавляя сотню видных египтян: они намеревались обратиться к сенату с просьбой не сажать вновь на трон ссыльного фараона Птолемея Двенадцатого по прозвищу Флейтист."
"Естественно, подозрение пало на самого Птолемея, гостившего у Помпея в его загородном имении в Альбанских горах. Фараон, ненавидимый народом за введенные им налоги, предлагал громадное вознаграждение в шесть тысяч золотых талантов, если Рим восстановит его на престоле, и взятка подействовала на сенат так же, как несколько монет, брошенных богачом в толпу голодных нищих.
В борьбе за честь позаботиться о возвращении Птолемея первенствовали трое: Лентул Спинтер, уходивший в отставку консул, который должен был стать наместником Сицилии и таким образом на законных основаниях начальствовать над войсками у границ с Египтом; Марк Красс, жаждавший стать таким же богатым и прославленным, как Помпей и Цезарь; и сам Помпей, притворившийся, что это поручение его не привлекает, но втайне добивавшийся его деятельнее остальных.
Цицерон не имел никакого желания впутываться в это дело: оно ничего ему не давало. Но он был обязан поддержать Спинтера в благодарность за то, что тот пытался вернуть его из ссылки, и действовал в его пользу, негласно и осторожно.
