Я словно чувствую, как каждая клеточка моего тела медленно отмирает. душа не хочет принимать и осознавать происходящее и покидает меня, прощаясь со мной оглушительным криком в голове, от которого рвутся сосуды, заливая меня собственной кровью изнутри.
— как же наша дочь? — спрашиваю я, надеясь, что в этом бездушном расчетливом человеке осталась хоть капля чувств.
— Что дочь? Дочь остается моей дочерью. Хотя я не хотел ее появления. Но ты же меня не спросила, хочу ли я ее или нет, а просто преподнесла мне сюрприз, — он говорит это с некой претензией, буквально кидая мне в лицо.
— Ты говорил, что хочешь детей, — не знаю, зачем я оправдываюсь, мне уже некуда падать, я и так на дне, раздавлена и растоптана.
— А что я должен был в тот момент сказать? Предложить тебе аборт, что бы твой отец стер меня в порошок? так это даже сыграло мне на руку. Все были довольны и счастливы, — ровно в этот момент, когда он называет нашу дочь просто средством достижения цели, во мне просыпается ярость и злость. Меня душит приступом ненависти к нему.
Жгучей, едкой озлобленностью. Я сама себя не узнаю в этот момент, плакать и жалеть себя вдруг резко перехотелось. Я соскочила с места, с намереньем придушить этого гада собственными руками. Эдуард поднимается в месте со мной, ловит мой взгляд, полный ненависти, немного приподнимая брови. Словно обезумевшая, я набрасываюсь на Эдуарда с кулаками, дергаю за его как всегда идеальную рубашку, с желанием ее разорвать, бью по лицу жгучей пощечиной, ударяя кулаками в грудь. Кричу, обвиняю, оскорбляю, ненавижу, чтобы показать ему, насколько мне больно.
Впадаю в адскую истерику.
Отрезвляет и возвращает в жалкую реальность удар по лицу настолько сильный, что меня откидывает назад. Не удерживаюсь от слабости в ногах, лечу назад и падаю на пол.
— Успокойся! Истеричка! — грубо говорит он, возвышаясь надо мной.
— Ненавижу! Слышишь, ненавижу! — шиплю ему в ответ. — Tы ничего не получишь! Я подам на тебя в суд. Подниму все связи отца. Tы не просто вернешь мне компанию, ты будешь ползать у меня в ногах! — в этот момент я не осознаю, что несу и как буду эти осуществлять угрозы.
— Не страшно! Можешь не распаляться, дорогая, — смеется он надо мной, смотря сверху вниз. Я хотел по — хорошему. У тебя бы остался дом и месячное обеспечение, через пару лет мы бы развелись. Вот и все. Но вижу, ты не отступишь! Ну что же, ты сама себя на это обрекаешь. Я забираю у тебя дочь, и если ты рыпнешься — бедная Мила останется сиротой, — зло ухмыляется он.
