Хотя… — останавливается он, немного задумываясь, осматривает меня с легкой ухмылкой, похожей на оскал сумасшедшего, от чего мне становится жутко страшно. В данный момент он похож на невменяемого маньяка, который получает от происходящего наслаждение.
— Разве женщины, совершившие суицид, могут о чем — то сожалеть? Не зли меня, милааая, — тянет последнее слово, немного наклоняясь ко мне. — И все будет хорошо. За компанию можешь не переживать, она в надежных руках.
— Почему? — хриплым голосом спрашиваю я. — Почему мы не можем развестись сейчас? Зачем тебе нужны эти полтора года? — не понимаю я, ведь он уже добился всего, чего хотел.
— Так надо, — отвечает он. — И да, можешь даже завести себе любовника, я не против, — смеется он, наливая себе остатки коньяка. — Хотя, вряд ли конечно, кто-то захочет трахать такую как ты, — буквально выплевывает он, в очередной раз унижая меня. — Ну, это уже твои проблемы, — кидает последнюю фразу — как будто вытирает об меня ноги, выпивает залпом коньяк. Идет к двери, хватается за ручку, останавливается, поворачивается ко мне.
— Надеюсь, тебе не надо объяснять, что в наше время делают деньги и власть. Тебе ли не знать, какое влияние имел твой отец. Теперь все влияние у меня. Будь хорошей девочкой, — говорит он, покидая меня, захлопывая за собой дверь. Оставляет в полном крахе моих иллюзий.
Хочу подняться с пола, но не могу. Я словно парализованная, руки и ноги не слушают меня. И я ползу, чувствуя, как немеют губы, а тело начинают покалывать тысячи иголочек.
Подползаю к папиному рабочему столу, сажусь, облокачиваясь на стол, достаю из выдвижного ящика его фото двадцатилетней давности, на котором он такой молодой красивый, смотрит на меня как на принцессу, немного обнимая за плечи, а я восхищаюсь своим отцом.
— Папа. Папочка, — шепчу я, водя руками по фото. Прости меня, пожалуйста. Я все испортила. Я оказалась никчемной дочерью. Я так виновата перед тобой, — и я уже тихо беззвучно плачу без истерики и надрыва, размазывая ладонями по лицу слезы, которые застилают опухшие глаза.
— Это была вся твоя жизнь. А я… Я ее…
* * *Громкая музыка оглушает, от ярких вспышек огней рябит в глазах, но выпитая мной доза текилы, кружащая голову и постепенно затуманивающая разум, скрашивает весь этот шум. Мне хорошо. Озираюсь по сторонам, ища глазами линку, которая уговорила прийти меня в этот черезчур пафосный клуб. Как сказала Алина «Вышибать клин клином». Я не совсем поняла, что она имеет ввиду, но согласилась.
