— Милая, не будем вдаваться в ненужные тебе подробности и мои маленькие тайны, но ты совершенно ничего не знаешь в этой компании. Теперь я полноправный владелец, — и я понимаю, что он не врет, его голос звучит вполне уверенно.
— Как… — теряя мнимую уверенность, почти шепчу я.
— Это было просто, — уже откровенно смеется он мне в лицо, поднимается с места, подходит ко мне, облокачивается на стол рядом со мной, смотрит в глаза, а я внутренне съеживаюсь от его ледяного расчетливого взгляда.
— Ты настолько доверчива, что подписываешь документы, совершенно не читая их.
— Но папин юрист…
— Папин юрист. Всего лишь человек, который не смог устоять перед соблазном и большой наживой. Не суди его за это, большие деньги не терпят преданности и честности.
— Я доверяла в этот момент тебе, — говорю я, чувствуя, как слезы горечи и понимания всей фальши вырываются наружу. — Я не могла… — унизительно всхлипываю перед ним, — настолько в тебе ошибиться. Это все неправда, да? Это все шутка?! — уже кричу ему в лицо. — Скажи, что это все не правда?! Это все какая-то ошибка, — не хочу, не могу принять эту реальность.
— Ошибка, — спокойно отвечает Эд, хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, чтобы насладиться моей ничтожностью. — Ошибка — это то, что я потерял с тобой семь лет жизни. Ошибка — это то, что мне приходилось терпеть тебя и изображать вселенскую любовь. Вот это было ошибкой, а все остальное — реальность. И знаешь что?! — уже повышая тон, говорит он, сильнее сжимая мои скулы, причиняя боль.
— Это было нелегко. Но все оправдалось, я получил то, что хотел.
— Ты меня не любил? — он только что заявил мне, что почти отобрал у меня дело всей жизни моего отца, но мой глупый мозг зациклился на чувствах.
— Нет! Никогда! — ехидно ухмыляясь, кидает мне в лицо. Резко отпускает мое лицо, отталкивая меня. Обходит стол, садится в кресло напротив меня, наливает себе и мне ещё немного коньяка, толкая бокал ко мне.
— Сейчас я могу быть откровенным, и честным. Наверное сейчас, когда ты осталась ни с чем, ты заслуживаешь хотя бы правды, — с надменной ухмылкой говорит он.
И я понимаю, что начинаю его ненавидеть. — Я пахал на твоего папу, я делал все, чтобы пробиться, подняться. Знаешь, милая, не все живут на всем готовом как ты. Когда мне надоело впахивать, не получая должного за свои заслуги, я решил присмотреться к тебе. Поначалу ты даже мне понравилась. Тихая, милая, с шармом, что ли. И тогда я решил, что твой папаша зятя — то точно не обидит.
