Виктория не заперлась, а это значит, что у меня есть шанс на ее снисхождение. Виктория стоит в душевой кабине под струями воды. Не двигается, как будто вообще меня не замечает. Или, скорее всего, делает вид, что меня нет. Быстро скидываю с себя одежду, прохожу к ней в кабину, окунаясь в теплую атмосферу тропического душа.
Прикасаюсь к ее обнаженной коже, перемещаю руки на живот, вжимаю в себя спиной так, что ее попка упирается мне в пах. Киска не реагирует, точнее, делает вид, что не реагирует, но я-то чувствую, как по ее телу волна дрожи проходит, как дыхание учащается.
Она обижена. А мне так комфортно с ней, словно эта женщина создана для меня: непорочная, неискушенная, мягкая, домашняя, прекрасная, принимающая мою власть над ней. Наверное, она стала бы идеальной женой. Только вот я не стану хорошим мужем, а ещё одно предательство этой женщине не нужно или она потеряет себя окончательно. Но мне хорошо с ней, очень хорошо. Я даже сам не понял, как променял разгульную жизнь на уют в объятиях этой женщины.
Наклоняю голову к ее шее, вдыхаю цветочный аромат, наполняя им легкие. Вика немного дергает плечиком, намекая на то, что она обиженна, а я усмехаюсь ей в шею, немного кусая нежную кожу. Я не умею и не хочу просить прощения словами, Киска. Принимай их так, безмолвно, в тишине, чувствуй их телом. Сдавайся, отдавайся ощущениям. Тело может сказать больше, чем ненужные слова. Тело никогда не врет."
"— Виктория, — шепотом тяну ее имя на ушко. Киска вся напрягается, борется с собой и своими желаниями.
Не хочет отдаться мне лаской, отдастся силой. Рывком разворачиваю ее к себе, прижимаю к мокрой кафельной стене, вжимая всем телом. Вика вскрикивает от неожиданности, опускает голову, не желая смотреть мне глаза. Обхватываю ее подбородок, вынуждая смотреть на меня. В ее красивых глазах мелькает растерянность, обида, и даже немного злости. И это так красиво. Это чистые неподдельные эмоции, от которых я получаю кайф. Поднимаю руку, глажу ее лицо, щеки, губы, сильно сжимая подбородок, чтобы больше не смела от меня отворачиваться.
Не хочу оправдываться и что-то говорить, Вика должна понимать, что, несмотря на то, что я подпустил ее очень близко, черта между нами все же есть. И я не позволю ее стереть даже ей, той, которой позволил много. Беру ее руку, вжимаю в свою грудь, чтобы она почувствовала, как сильно бьется мое сердце, заходясь аритмией, только с ней и только для нее. Это все, что я могу ей дать.
