Там она уперла руки в боки и неожиданным шепотом скомандовала избушке:
– А ну, изба, повернись к лесу дворцом, сюды – крыльцом, к Яви – задком, а к Нави – передком!
Избушка послушалась – стронулась, медленно двинулась, поскрипывая и вздыхая. Она, как старая замшелая курица, нахохлилась, вздрагивая и подергиваясь, повернулась на насесте и вдруг замерла.
– Вот и приехали, – усмехнулась Яга.
Ведьма вновь громыхнула засовом и, толкнув дверь, сделала первый шаг в неизвестность.
Сразу пахнуло сухим жаром каленого песка.
Яга вступила на хрустящий слой Первонави и захлопнула за собой кованую дверь одиноко стоящей во тьме древней сторожевой башни.
– Я здесь! – выдохнула Баба Яга. – И где же вы, мои встречальники?
Ведьма пошла вправо, в сторону раскаленного мостика. Туда вела знакомая ей тропинка.
Калинов мост пылал, горела под ним и река Смородина.
Ягуша усмехнулась.
Здесь в Нави ее могущество удесятерилось. Она почувствовала это сразу. Теперь ей не надо было произносить заклинания вслух, хватало попросту замыслить желаемое – и прихоть колдуньи тут же осуществлялась.
Коснувшись отшлифованной временем деревянной клюкой поверхности моста, колдунья тотчас его остудила. Наверное, там, в явном мире, он даже заледенел бы и покрылся сосульками, но здесь, над огненной рекой, он попросту не успевал до конца остыть и даже принялся нагреваться.
Баба Яга, не мешкая, перешла на противоположный берег и остановилась. К ней, переваливаясь на коротких ножках, шел хранитель и местный часовой – семиглавый воин с хвостом и гребнем, злой и неподкупный Змей Горыныч.
– Мы ждали тебя, богиня! – хором пробормотали головы стражника. – И Вий ждет…
Прогрохотав эти слова, Змей Горыныч поклонился и отошел в сторону, открывая дорогу, пыхнув дымом сразу из двух голов. Яга мимолетно склонила голову и пошла дальше – она не знала, что и ответить.
Чем дальше она уходила от пылающей речки, тем темнее становилось. Теперь уже не так пахло паленым, да и жар спал, но почему-то появился смрадный запах.
Она шла по брусчатке, по еще одной дороге Чернобога, и диву давалась. Камень к камню, булыжник к булыжнику. Было заметно, что этой дороге много тысяч лет, она местами поистерлась, но выглядела как новая, вчера построенная дорога – ни трещинки, ни скола.
Вдоль брусчатого пути иногда проплывали грубые чадящие лампы. Они больше давали неприятного дыма, чем света, усугубляя сумеречную, уплотняющуюся с каждым шагом тьму.
