Сражаться-то чем? «Кувалду Перуна даже леший с трудом несет, а мне и подавно не поднять будет», – размышлял Иван, поглядывая на живую человекоподобную корягу.
Больше явных врагов не попадалось, за исключением сотен толстых ворон, постоянно кружащих над урочищем и головой. Они собрались в плотную тучу и громко кричали в прозрачной вышине осеннего леса.
– За нами огляд установлен, – проскрипел леший. – Под присмотром мы.
Ивашка в другой раз даже рассмеялся бы, но сейчас, понюхав крови, княжич озабоченно зашептал:
– Откуда пригляд сей?
– Вороны, – просто скрипнул Аука.
– Этих никудышных птиц владыка шибко жалует. Они смотрят.
Ивашка задрал голову и долго слушал гвалт пернатых соглядатаев, разинув рот.
– Какие-то они дурные, – сказал Иван, поправив съехавший на ухо шлем.
– Путь, вот он, – заявил Аука и первым ступил на древние камни.
Впереди забрезжил просвет в плотной растительности, и теперь каменная тропа хорошо просматривалась.
Чернобог возник внезапно.
Он стоял чуть в стороне от дороги за заросшей мхом сосенкой, внимательно рассматривая Иванушку с несуразным двуручным мечом.
Что-то в облике этого парня рассмешило владыку мертвых, видимо, он посчитал, что этот изнеженный недоросль не представляет для него никакой угрозы."
"Чернобог щелкнул пальцами, и мгновенно исчез, вернувшись на поле битвы. В лесу проявился нарастающий гул. Вороны продолжали крутить над лесом живое каркающее колесо, которое становилось все шире и темнее. Крики ворон нестройным хором неслись из тысяч орущих глоток. Они слились в постоянный гвалт, хоть уши затыкай, но приближающийся гул возник по другой причине.
– Беги, – прошипел Аука. Леший еще ускорился, почти побежал.
– Кто там? – закрутил головой Иван, пытаясь понять источник опасности.
– Беги, дуралей! – повторил леший. – Убьют!
И тогда княжич послушался. Зловещий гул приближался, да и вороны все громче и громче кричали над головой, пролетая все ниже и ниже. По спине парня пробежал холодок плохого предчувствия, а камни проносились под ногами, приближая их к мерзкому капищу.
Аука скрипел и разваливался на глазах, но пока еще держался. Он терял ветви и куски коры, но заветную кувалду старательно нес туда, куда повелела хозяйка. Княжич не отставал, но, несмотря на молодость, Иванушка бежать уже подустал, раскраснелся, боевой шлем варяжского царя упал с головы и укатился в траву. Возвращаться за ним княжич не стал, опасаясь потерять из виду лешего.
Спина лесного обитателя и так скрылась за очередным поворотом дороги.
