Ламия ухватила пастью голову лесного существа, вмиг оторвала ее и выплюнула, с удивлением обнаружив, что сражается с обыкновенным, старым, при этом еще и засохшим пнем.
Неведомо откуда появившийся Иванушка с диким криком подбежал к чудищу и со всего маху ударил Ламию… кувалдой Перуна!
Царица всех северных гадов дернулась. Она попыталась уклониться от страшного оружия, но рука поверженного лешего так некстати уткнулась в корень и змея не успела. Не успела увернуться.
Удар пришелся чуть ниже основания черепа, голова подломилась – и огромная змея забилась в конвульсиях.
Она хаотично хлестала огромным хвостом, а княжич Иванушка с удивлением взирал на зажатую в руках удивительную рукоять пятипудовой кувалды Перуна. Инкрустация молота искрилась и переливалась. В расширенных зрачках парня отражались божественной красоты бегущие огненные дорожки.
Но Иванушка удивлялся не красоте молота, а тому обстоятельству, что он не только смог поднять эту неимоверную тяжесть, но даже смог этим сражаться.
В разбросанных вокруг ветках, нагромождениях корней и сухих коряг юный княжич не смог опознать погибшего лешего.
Когда-то Аука вышел из бурелома и валежника, а вот теперь, после своей гибели, вновь растворился в лесных дебрях."
"Иванушка подбросил волшебный молот, тот неожиданно легко крутанулся в воздухе и с хлопком впечатался обратно в ладонь. Парень с опаской приблизился к поверженной гигантской гадюке и прошептал:
– Какая страховитая гадина, прости господи!
Иванушка вернулся на мощеную дорогу и с сожалением в сердце об еще одном погибшем товарище пошел к своей цели.
А меч Аттилы под именем «Бич Божий» так и остался бесславно валяться в зарослях поблекшего осеннего папоротника. Княжич Иван совсем позабыл о нем.
Заговор Бабы Яги сработал: только добрый и влюбленный человек в момент страшной опасности сможет поднять пятипудовый молот Перуна, пытаясь спасти друга либо свою истинную любовь. А тяжкий вес молота значения в этом случае не имел, не имеет и не будет иметь. Вот почему Иванушка, не то умный, не то дурак, совсем забыл о мече вождя гуннов – в его руках блистал молот Перуна, и не было теперь для молодого богатыря прекраснее оружия на всей земле русской.
Иванушка двинулся дальше и вдруг посмотрел под ноги, где что-то происходило. Мерцающие в тенистой мгле огоньки обозначали предел поганого капища. Тропа закончилась и теперь перед княжичем открылась таинственная и зловещая картина.
В центре черной окружности уже многие века возвышался заклан-камень.
