Вновь монголы идут! Много! Целая орда! Тьма тьмущая!
Еще и целой луны не миновало, как первый слушок об этом пролетел, а принес его беглый мужик. Встретил он тогда Бабу Ягу на лужайке, выскочил из-за плотного подлеска, вращая белками от ужаса и, заикаясь, обратился к ведьме.
– Бабушка-хозяюшка, пощади, не губи меня горемычного. Беда на Русь идет… Басурмане! Много их. Текут, как река.
Яга молча выслушала всхлипы, да и отпустила мужичка.
– Значит всей степью к нам пожаловали! – Яга поцокала языком и распалилась.
– Хотят вновь Русь на колени поставить! Так не бывать же этому!
Крутанулась вокруг, как в молодости, вскочила в подлетевшую ступу и улетела монголов тех искать, даже о госте долгожданном забыла на миг. Хотелось ей на ордынцев посмотреть да русичей проверить. Готовы ли? Смогут ли прогнать ненавистников с родной землицы? Хватит ли силенок? Наковали ли мечей, щитов да шеломов?"
"Несколько раз летала она в стан приближающегося врага, но в ход войны пока не вмешивалась – почуяла силы Чернобога, прикрывающие злую армию.
Конные колонны ордынцев были покрыты невидимой серой пылью ненависти и жажды наживы. Грязное волшебное полотнище, сплетенное ведьмами-рабынями темного владыки, накрывало все вражье войско до единого степняка. Люди не видели его, но чувствовали. Они были готовы идти на верную смерть, терзать и наказывать русичей.
– Рано! – прошептала она, ощутив позыв убивать проклятых ворогов. – Рано. Дай срок, и я вас всех изничтожу…
Возвращаясь к своей избушке, она все чаще и чаще волновалась и переживала, что молодой герой не придет.
А вдруг, не ровен час, битва вот-вот начнется, а юный влюбленный так и не заявится к главному действу.
И он пришел!
Смущающийся розовощекий юноша пришел без фанфар и дроби боевых барабанов, и что самое дивное – пешим порядком.
– Эй, хозяева! – раздался за забором приятный юношеский голос. – Есть кто живой?
Яга заметалась по горнице, пытаясь взглянуть на себя в разбитое зеркальце.
– Иду, милок, иду, – закудахтала она и вывалилась наружу.
Румяный, высокий парень, вихрастый и златокудрый, в подпоясанном кафтанчике и красных сапожках с опаской взирал на древнюю, похожую на засохший пень старуху и молчал, ожидая ответа.
Подслеповатая Баба Яга приковыляла к молодцу и, задрав подбородок, заглянула ему в синие, как небесная высь глаза.
– Он ли это? – спросила она и, принюхавшись, сама же ответила. – Он.
