– Ты не спи там! Девятнадцать годов – срок недолгий. Будем заготовленные наговоры и заклятья силой накачивать, чтоб никаким богам-владыкам повадно не было. Чтоб падали замертво черные люди и низвергались навьи демоны. Они помехой могут стать в миг смерти Чернобожьей, а нам, Цыпа, ненадобно, чтобы кто-то смог помешать сей затее.
Ворон принялся топтаться на насесте, вздумал перемахнуть на взгорбленную спину Бабы Яги, да та отмахнулась, как от летучей мыши.
– Сиди уже там. Наговор на Ивашку будем на всякий случай готовить, а то не ровен час, юнец желторотый пожалует и кувалдушку осилить не сможет.
Кто же тогда нашу оказию с заклан-камнем будет выполнять? Кто разрушит древнее хранилище смерти Чернобога?
Цыпонька заурчал, тихонько каркнул и спросил:
– И кто же, госпожа?
Ведьма засмеялась и погрозив пальцем, ответила своему старому собеседнику."
"– А он же. Мы его заставим мутного наварчику отведать. Сей отвар великую силу людям дает. Если попадет к никудышным людишкам – большая беда будет, великий изверг тогда придет, а вот ежели к добрым, то защитник человеческий явится нам.
Богатырь!
Закипел котел, пучки трав и сушеных грибов были небрежно брошены сморщенной рукой ведьмы.
– Это для привкуса.
Чародейка что-то добавила в кипящую похлебку, на вид высушенное и неприятное. Посмотрела по сторонам и на всякий случай плюнула туда же, прямо в лопающиеся пузыри. От мыслей своих заулыбалась во весь рот.
– Получится отвар, ой получится на загляденье! Останется яду гадюки подколодной весной сыскать, да мухомора осеннего.
Перекипит – добавим зимней, застывшей насмерть болотной пиявки и летнего дождевого червя.
Баба Яга призадумалась, уперев указательный палец в подбородок, и промолвила.
– Придется шибко постараться, а еще, пожалуй, добавлю хрену для крепости и кусочек мандрагоры. Только ты не пробуй, поперхнешься, не ровен час и издохнешь тады.
Баба Яга потянулась, довольная и спать улеглась.
– А настоится варево, нашепчу, заговорю, заболтаю напиток…
Как промямлила, засыпая, так и случилось.
Все годы кашеварила, да по болотам слонялась, где лягушку поймает, где зверушку какую, где корешок секретный. Так и миновали годины в ожидании и трудах колдовских. Все эти тягучие времена, до самой последней стылой зимушки утекли, да и последнее лето красное отпылило мошкарой и редкими грозами. Все миновало, все!
И грянул суровый сентябрь 1380 года!
Истекло отведенное богами время, да и книгу свою вторую Яга дописала до конца.
