Но мне она и не нужна сейчас. Мне нужен он. Во мне.
Я не вижу, что делает Платон. Только слышу и чувствую. Вжиканье молнии, шорох одежды. И вот уже горячий член тычется мне в половые губы. Можно было бы воспротивиться. Но не в этот раз.
Поэтому прогибаюсь в пояснице, раскрываюсь для него. Он заполняет меня одним резким толчком.
С губ срывается:
— А-а-а…
Сладкая дрожь сотрясает мое тело.
— Нравится? — спрашивает он, совершая еще один мощный рывок вглубь меня.
Я ни за что ему не признаюсь.
— Не-е-ет! — всхлипываю я.
Он впивается в мои бедра пальцами до боли, но каждый толчок, как фейерверк, дарит до того острые ощущения, что я могу лишь всхлипывать и сильнее впиваться пальцами в стену. Влажные, чавкающие звуки заполняют все небольшое помещение.
До того момента, как жар надвигающегося оргазма не пожирает мое тело и разум. Когда не остается ничего, кроме чистейшего наслаждения. И его семени, увлажнившего мое нутро.
Он кончил в меня.
— Сучка! — его финальное слово царапает слух, но не прорывается в сознание.
Он больше не двигается, но и отпускать меня не спешит, вдавив своим телом в стену.
Затем отстраняется, поправляя одежду. Я тоже натягиваю трусики и джинсы.
— Здесь есть камера. Готова стать звездой интернета?
Я разворачиваюсь и только теперь замечаю систему видеонаблюдения. Чувствую, как кровь отливает от лица.
— Что-то ты побледнела? Пора мне. Надо обдумать время показа и широту аудитории.
Рука сама залепляет ему пощечину, а с губ срывается:
— Ненавижу!
Он не пытается увернуться, лишь голова дергается от удара.
— Зря ты так. В твоих интересах стать более покладистой.
Он испаряется. А я остаюсь сидеть на полу и пялюсь в ненавистную камеру.
Платон
Я позвонил Гордееву в тот же вечер, когда целовался с Леной у ресторана. Он не брал трубку.
Попробовал его найти на следующий день, но безуспешно. Дал задание службе безопасности. Оказалось, приятель отправился на отдых. На Ямайку. Нет, место он выбрал для этого времени года классное. Но… Что ж так далеко?
Мне не спалось, не елось, не терпелось.
Я собрался следом.
Найти Кира было сущим пустяком. Он сидел на террасе перед отелем и жрал ром. Для чего было лететь на край света, непонятно. В Москве выпивка закончилась?
Я застал его с утра, когда он был еще трезвым. Относительно.
Моему появлению Гордеев не удивился.
— Припёрся? — да, приветствие интригует, — Налить?
Он кивнул на бутылку, стоявшую на столе.
— Нет. Я поговорить, — отказываюсь от угощения.
