Я мужиков голых видела — всего ничего. Да и точнее — только его. И было это давно. Отвести бы взгляд. Да он не отводится.
Платон с усмешкой следит за моей реакцией. А я — за его телом. Которое реагирует на стриптиз определенным образом. Сглатываю.
Ничего не успеваю сделать и сказать. В дверь стучат молоточком, который приделан ко входной двери.
— Да одевайся ты уже! Нудист!
Иду ко входной двери и впускаю Матео.
Платон за это время успевает надеть трусы и шорты.
Молодой Фернандес шутит и радостно улыбается.
До тех пор, пока не замечает полуголого Хромова.
В моей гостиной раздается один одинаковый вопрос, заданный на двух разных языках:
— А это еще кто?
Платон
Почему так всегда? Почему возле этой девушки полно мужиков? Или может это просто знакомый? Тогда, какого он сверлит меня таким взглядом? Да, я полуголый в гостиной у своей даже не девушки, у своей будущей жены. И никуда она от меня не денется.
Она по-прежнему реагирует на меня. Это невозможно не заметить и не почувствовать.
Ее тело откликается, даже несмотря на запреты разума. Сейчас, главное дать ей уверенность в том, что я могу быть той каменной стеной, которую хочется иметь каждой женщине.
Поэтому, надевая футболку, жду, что последует за нашей встречей с испанским мачо.
Еленка смотрит на меня предупреждающе. В ее взгляде отчетливо читается: ""Только попробуй что-нибудь выкинуть и со своими проблемами будешь разбираться сам!"" Я, конечно, и сам справлюсь, но еще полгода бегать за девушкой не готов.
— Платон, это мой знакомый Матео Фернандес. Он — сын профессора, у которого я стажируюсь. И работает в полиции. Он поможет тебе найти таксиста, у которого ты забыл вещи.
Потом она поворачивается к испанцу, что-то ему говорит, отчего он становится еще более недовольным.
— Платон, ты можешь общаться с Матео на английском, — это уже она адресует мне.
Очень быстро я и Фернандес оказываемся в его машине.
— Сейчас поедем в аэропорт. Там посмотрим камеры. Ты помнишь номер автомобиля?
— Частично.
Фернандес разговаривает сквозь зубы, кидая на меня недружелюбные взгляды. Собственно, я ему не навязывался. Он сам захотел побыть рыцарем для прекрасной дамы. Теперь пусть терпит.
Дорога до аэропорта занимает какое-то время. В салоне держится напряженная тишина. Потом испанец решает высказаться.
— Елена сказала, что ты — отец ее ребенка.
Умничка. Вот эта склонность не сглаживать углы мне в ней очень нравится.
