Ведь Лорд должен размножаться, так что вполне логично, что я должен обрюхатить свою жену как можно скорее.
— У нас тут все по-своему. — Его взгляд падает на мою грудь, и я понимаю, что он имеет в виду их процесс инициации. — Мужчины и женщины не так уж далеки друг от друга, но женщины должны пройти гистерэктомию.
— Вы же не серьезно! — рявкает Элли.
Брат смотрит на нее.
— «Бойня» — не место для ребенка. — Он говорит так, как будто знает это на собственном опыте. — Мы не убиваем невинных, но принимаем меры предосторожности, чтобы предотвратить беременность.
— Чертовски невероятно, — бормочет Элли себе под нос. — А как насчет здешних гребаных мужчин? Им делают вазэктомию?
Его внимание возвращается ко мне, игнорируя мою жену.
— Ей сделали тест, и он дал положительный результат. Когда мы спросили ее об этом, она чертовски испугалась и попыталась броситься с лестницы. Она пообещала нам, что не будет рожать ребенка здесь, в «Бойне».
— Она пыталась убить ребенка? — шепчет Элли.
Я перевожу взгляд на жену, а она стоит у стекла и смотрит на свою мать.
— Однажды мы уже принесли вам мирное подношение, — брат смотрит на затылок Элли, затем снова на меня. — Это еще одна любезность, которую мы тебе оказываем. Как я уже сказал, «Бойня» — не место для ребенка.
— Откуда нам знать, что ребенок не принадлежит кому-то из вас? — спрашиваю я. Брат сказал мне, что ребята уже нашли ее мать полезной, когда я видел его в последний раз на нашей кухне.
Если мой вопрос их и оскорбил, то они не подают виду.
— Невозможно, — говорит тот, что с татуировкой монахини.
— Она приехала беременной. Мы просто не сразу это заметили, — объясняет тот, что главный.
— Мы хотим ребенка, — бросает моя жена, поворачиваясь лицом к комнате и снова присоединяясь к нам. — Мы возьмем их обоих.
— Стоп. Стоп, — разжав руки, брат отталкивается от стены. — Твоя мать — наша. Она никуда не денется.
— Вы пристегнули ее к кровати, — делает шаг вперед Элли, но я хватаю ее за капюшон и дергаю к себе, когда вижу, что тихоня делает шаг к ней.
— Она беременна. Вы не можете держать ее здесь как заключенную, привязывать, издеваться над ней и ожидать, что она родит здорового ребенка, — голос Элли становится громче.
— Были ли мы снисходительны к ней, когда она приехала? Нет. Но мы не трогали ее с тех пор, как узнали, что она беременна. И отметины, которые у нее сейчас, она нанесла сама.
— Если вы не хотите отдавать Лору, то что вы предлагаете? — спрашиваю я.
