Она напоминает мне помещение для опознания выстроенных в ряд подозреваемых.
— Взгляните, — тот, у кого татуировки на шее, указывает на стекло.
Элли подходит к стеклу первой, а я встаю за ней, снова оказываясь между ними. Я смотрю в то, что, как я предполагаю, является двусторонним зеркалом, и вижу ее мать, лежащую на чем-то, похожем на больничную койку. Ее руки опущены вдоль тела, запястья обхватывают кожаные наручники. Ее ноги также широко расставлены, на лодыжках кожаные манжеты. Она мечется в кровати, дергая за ремни.
Видно, как двигается от криков ее рот, но мы ее не слышим. Лора одета в полностью черный комбинезон, застегивающийся спереди. На ее лице кровь из глубокой раны над глазом, а губа кровоточит. Ее волосы спутанные и грязные. Очевидно, Лора не мылась бог знает сколько времени.
— Почему мы здесь? — спрашивает Элли, отходя в сторону и поворачиваясь лицом к братьям, стоящим позади нас. Я делаю то же самое. — Хочешь, чтобы я пожалела ее или что-то в этом роде?
— Вовсе нет, — качает головой брат.
— Но мы хотели дать тебе выбор.
— Выбор чего? — на этот раз говорю я.
Прислонившись спиной к дальней стене, он скрещивает руки на груди. Парень с татуировкой монахини засовывает руки в карманы своих рваных джинсов, отводя плечи назад. Другой, с кольцом в носу, просто стоит рядом — всегда нужно беспокоиться о тихонях.
— В настоящее время она в той же ситуации, что и твоя жена. — Его глаза опускаются на ее толстовку, и мне не нравится, как изгибаются его губы.
Как и то, что он вообще что-то знает о моей жене.
Элли прижимается ко мне.
— Что ты имеешь в виду под ситуацией? — тихо спрашивает она.
— Нет, — я качаю головой. — Невозможно.
Я точно знаю, что братья имеют в виду, и они ошибаются.
Он склоняет голову набок.
— Что заставляет тебя думать, что ты знаешь лучше нас?
— Мой отец… — я останавливаюсь на полуслове, думая о том, как чертовски глупо это звучит после всего, о чем этот ублюдок мне лгал."
"Взглянув на Элли, я вздыхаю.
— В какой мере? — спрашиваю я.
— Не знаю точно. Хотели поговорить с тобой о том, как действовать дальше.
— О чем, черт возьми, вы, ребята, говорите? — рявкает Элли, шагнув ко мне, глядя на меня своими красивыми голубыми глазами.
— Твоя мать беременна, — объявляю я. Затем я смотрю на братьев. — Мне сказали, что после рождения Элли ей сделали гистерэктомию. Как вы об этом узнали?
Я даже не собираюсь спрашивать, откуда они узнали, что моя жена беременна.
