Засунув мобильник в задний карман, я засовываю туда же руку и понимаю, что он держит фотографию Элли, которую я нашел в коробке в кабинете отца. Я бросаюсь к нему и выхватываю фотографию из его рук. Должно быть, она выскользнула, когда я вынимал телефон. Я всегда держал фото при себе, не желая, чтобы Элли его нашла.
Николас смотрит на меня.
— Какого хрена это у тебя? — говорит он, подозрительно сузив глаза.
— Я нашел ее, — уклончиво отвечаю я.
Если он не собирается давать мне всю необходимую информацию, зачем это делать мне? Я до сих пор не уверен на сто процентов, как он оказался в «Бойне».
Насколько я знаю, это было какое-то задание Лордов, и о нем «забыли». Такое уже случалось. Уверен, что в будущем это случится со многими другими. Конечно, есть и еще один вариант — братья Пик освободили его только для того, чтобы он следил за мной и Элли. Им я точно не доверяю.
Николас проводит рукой по лицу, а потом смотрит на меня.
— Мне нужно кое-куда съездить. Ты отвезешь меня?
Я замолкаю, мысль о том, чтобы отвезти его куда-нибудь, усиливает мои подозрения.
Куда, черт возьми, ему могло понадобиться? Он мертв уже девять лет. Но любопытство берет верх. Мне нужны ответы. Может, так мне удастся что-то разузнать.
— Конечно.
— Дай мне десять минут. Позови Элли, она тоже должна поехать с нами.
При этих словах я расправляю плечи. Открываю рот, чтобы сказать ему «нет». Что он не будет говорить мне, что ей нужно делать. Николас ее не знает.
Но, возможно, он прав. Ей нужно поехать с нами. Быть со мной. Ченс отменил свадьбу. Не удивлюсь, если в ближайший час здесь появится Линк и потребует рассказать, что такого она сделала, что Ченс больше ее не хочет. В конце концов, у них был уговор, что он получит ее в брачную ночь.
Наконец, я киваю. Со мной она в большей безопасности, чем здесь одна.
— Десять минут.
ЭЛЛИНГТОН
Син ведет машину, я сижу на заднем сиденье, а отец на пассажирском. Он сказал, что ему нужно куда-то ехать, и мне дали десять минут, чтобы одеться и сесть в автомобиль.
Определенно, они не ладят.
Мы едем в машине уже больше тридцати минут, а Син с Николасом не сказали друг другу ни слова.
— Дальше направо, вот здесь, за углом, — наконец говорит мой отец, указывая на лобовое стекло.
Я смотрю на Сина, который небрежно положил запястье на руль. Он расслабленно сидит на сиденье, но по его напряженной челюсти я могу сказать, что он недоволен.
