Син никогда не боялся сказать мне правду, даже если это причиняло боль, так почему же он избегает отвечать мне сейчас? И почему мне кажется, что это намного хуже, чем если бы он солгал?
Син снова поворачивается ко мне лицом и встает передо мной. Его глаза смотрят прямо на меня.
— Ты действительно думала, что я люблю тебя?
Слезы щиплют мне глаза, и я чувствую себя так, будто только что спрыгнула с высоты, мой желудок подкатывает к горлу.
— А что, по-твоему, должно было произойти, Эллингтон? — он называет меня полным именем, и я всхлипываю.
Подняв правую руку, он берет прядь моих волос и накручивает ее на палец.
— Что я сделаю тебя честной женщиной? Заведу с тобой детей? — Син фыркает от этой нелепой мысли.
По моей щеке скатывается первая слеза. Он отпускает мои волосы, чтобы провести по ним костяшками пальцев.
— Ты всегда была шлюхой, Элли. Я — Лорд. И буду могущественным. И сделаю женщину очень уважаемой Леди.
У меня внутри все сжимается.
— Ты из тех женщин, которых мы трахаем на стороне.
А не та, к которой мы возвращаемся домой.
Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Мое зрение то появляется, то исчезает, и мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание. Я никогда не хотела быть Леди, но ради Сина? Я буду всем, чем он захочет. И если бы мне пришлось выйти замуж за Лорда, я бы хотела, чтобы это был он.
— Я не верю тебе, — говорю я, качая головой, отказываясь воспринимать его слова.
Его голубые глаза изучают мои, и я прерывисто вздыхаю.
— Ты сказал, что любишь меня, — удается выдавить мне.
Син улыбается зловещей улыбкой, от которой его глаза загораются.
— Это были всего лишь слова, Элли. А ты — глупая девчонка, которая им поверила.
— Ты… — мне требуется секунда, чтобы проглотить комок в горле. — Ты сказал, что я принадлежу тебе.
Его идеальные губы, которые еще вчера вызывали у меня слабость в коленях, изгибаются в улыбке, и волоски у меня на затылке встают дыбом.
— Ты права. Я сказал, что ты принадлежишь мне, но я никогда не говорил, что я принадлежу тебе.
— Син?
Я напрягаюсь, когда из комнаты его окликает женщина, как будто сам Бог смеется мне в лицо за то, что я поверила каждому когда-либо сказанному мне слову Сина.
— Одну минуту, — громче отвечает он, чтобы его было слышно через закрытую дверь, к которой мы прислонились, и я вздрагиваю.
— Мы опоздаем, малыш. Поставщик провизии смог договориться с нами. Я не хочу, чтобы нас отменили, — продолжает она.
