— А что насчет Сина? — шепчу я.
Мама хмурится.
— Он уже обещал жениться, Элли. Господи, неужели он тебе ничего не сказал? Ты же знаешь, как это работает. Честно говоря, я даже не знаю, зачем ты вообще с ним встречалась, зная, что из этого ничего не выйдет.
Ничего не выйдет? Я никогда не думала о браке, но я также никогда не думала о том, что он женится.
— Нет, — я качаю головой. Сколько я спала, черт возьми? — Он не…
— Семьи объявили о их помолвке сегодня утром, Элли.
Ее взгляд смягчается, и она вздыхает.
Мои плечи трясутся. Этим утром? После того, как он трахнул меня в этом доме.
— Кто? — я облизываю свои потрескавшиеся губы. Кляп сильно их потрепал. — Кто это?
— Амелия Клири, — улыбается мама. — Она прелестна. Вся семья. Ее мать — моя подруга.
Мама протягивает руку и похлопывает меня по щеке.
— Это она продала нам этот дом.
Син женится на своей избранной? У меня подкашиваются ноги, и я снова падаю в кресло. Она целует меня в щеку.
— Увидимся в четверг. Пообедаем вместе.
Затем она берет Линкольна за руку и покидает мой дом. Их дом?
Он должен был принадлежать мне и Сину. Как… Что случилось? Вчера он сказал мне, что я его. Он поставил клеймо на моей внутренней стороне бедра. Он сделал мне татуировку…
— Посмотри на это, — шепчет он мне на ухо. Ему приходится поддерживать меня, так как мои ноги слишком устали.
Открыв глаза, я смотрю через плечо на зеркало в ванной и вижу «СИН» на своей пояснице, прямо над задницей. Она красная и немного кровит.
Я хнычу, и стоящий передо мной Син поднимает мое лицо, чтобы я посмотрела на него.
— Ты… сделал мне татуировку, — грубым голосом произношу я.
Я догадывалась, что он делает. Я слышала жужжание и чувствовала, как в мою кожу вонзается игла. Меня это заводило. Боль, тот факт, что он снова заявляет на меня права, по-своему, заводили меня.
Положив ладонь мне на щеку, Син изучает меня своими голубыми глазами, затем опускает лицо так близко, что наши губы почти соприкасаются.
— Ты чертовски права.
Я всхлипываю.
— Это напоминание о том, что ты принадлежишь мне. Всегда принадлежала и будешь принадлежать.
Затем захватывает мои губы в потрясающем поцелуе.
Я отказываюсь верить, что вчера Син вытатуировал на мне свое имя, а сегодня утром объявил о помолвке. Такое не делают по наитию. Он должен был знать, что об этом собираются объявить.
— Син? — зову я, и мой голос срывается в теперь уже тихом доме.
Вскочив на ноги, я бегу в нашу спальню.
