Ее дыхание учащается, из-за чего идеальная, скрытая корсетом свадебного платья Иисуса грудь приподнимается.
Теперь мои бедра действительно дрожат от сдерживаемого желания, живот сжимается от напряжения. Мой контроль висит на волоске, и последние капли порядочности удерживают от того, чтобы не вытащить свой член из штанов и не залезть к ней под юбку, не найти ее складочки и не ввести в нее пальцы, а затем и член. Я хочу погрузиться в нее, пока ее свадебное платье развевается вокруг нас, прижать ее к своей груди и впиться зубами в шею.
Я на самом деле ощущаю свою похоть как нечто физическое, как огонь или расплавленный металл, ползущий вверх по моим ногам к животу.
– Детка, – хриплю я. Мои руки дрожат, когда я обхватываю ее талию, чтобы осторожно снять с себя. – Это… ты… – Я не могу подобрать слов.
– Я что? – шепчет она.
– Я всегда буду хотеть обнять тебя, но прямо сейчас я думаю совсем не об объятиях, и я знаю, ты этого не хочешь.
Она смотрит на меня, на ее лице любопытство борется с ответственностью.
И затем судорожно выдохнув, Зенни спрашивает:
– Что, если я этого хочу?
Я откидываю голову назад к стене.
– Зенни, – умоляю я хриплым голосом.
– Может… мы могли бы… в последний раз?
У меня нет ответа на это. Никакого. Потому что, если она спрашивает, хочу ли я трахнуть ее в последний раз, прежде чем она отдаст свою жизнь Богу, то тогда, конечно, мой ответ «да». Да, и я овладею ею сию же секунду.
Но я не уверен, что это хорошая идея.
И, возможно, я попаду за это в ад."
"– Это было бы неразумно, – говорю я, просовывая руки ей под подол и нащупывая ее бедра.
– Да, – соглашается она.
– И это было бы безумием – здесь, в этой комнате, так близко к часовне. – Я встаю, увлекая ее за собой.
– Да, – говорит она, обхватывая ногами мою талию и обвивая руками шею. – Полное безумие.
Я подхожу к двери этой комнатушки, закрываю и запираю ее на ключ. Я не знаю, что чувствую, а может, знаю, но чувств слишком много, и невозможно уследить за всеми сразу.
Мне стоит остановиться, потому что в конечном итоге нам станет еще больнее, я ведь старше и опытнее и должен вести себя соответствующе, я должен опустить ее на пол.
Я не хочу отпускать ее. Не хочу останавливаться.
Если это моя последняя возможность обладать ею, я приму ее, проливая слезы.
– Эта маленькая монашка хочет быть оттраханной? – рычу ей на ухо, прижимая ее к стене.
