– Эта миленькая киска уже проголодалась?
Зенни запрокидывает голову назад, когда я нежно прикусываю ее шею, следя за тем, чтобы не оставить следов, которые ей потом пришлось бы объяснять, но достаточно сильно, чтобы заставить ее охнуть и задрожать. Под юбкой ее свадебного платья я нащупываю ее трусики и отодвигаю их в сторону, погружая два пальца в ее влагалище. Она влажная, чертовски влажная и восхитительно мягкая, и внезапно мне хочется полакомиться ею, я должен ощутить ее на своем языке.
Я позволяю ее ногам соскользнуть с моих бедер и ставлю Зенни на пол.
Ее разочарованный стон, когда мои пальцы покидают ее влагалище, сменяется прерывистым вдохом, когда я тянусь к подолу ее платья. Другой рукой беру ее за запястье и прижимаю ладонь к ее губам, строго глядя на нее.
– Тихо, милая. Ты ведь не хочешь, чтобы все знали, что ты здесь трахаешься в своем красивом платье?
Она качает головой, широко раскрыв глаза и крепко зажимая рот рукой.
И это хорошо, потому что в тот момент, когда я опускаюсь перед ней на колени, из-под ее ладони вырывается низкий стон предвкушения.
Стон, который я ощущаю всем своим существом, вплоть до кончика члена.
Я провожу языком по нижней губе, задираю подол ее платья и снимаю с нее простые белые трусики. Я жажду вкусить ее соки. Жажду облизать ее киску. Втянуть губами ее клитор.
И вот она предстает передо мной обнаженная, самая драгоценная ее часть. Опрятный треугольник темных кудряшек, спелый бутон ее клитора, выглядывающий из-под чувствительной кожи. И, открывая ее для себя большими пальцами, я вижу, как мягкие лепестки, которые я так люблю, раскрываются, являя взору ее скользкую, тугую сердцевину.
– Тебе было плохо? – бормочу я, задумчиво потирая ее клитор. – Закинь ногу мне на плечо, милая. Сейчас Шон все исправит.
Из-под ее ладони вырывается звук, очень похожий на «о боже, о боже», – но она все равно закидывает ногу мне на плечо, предоставляя доступ к своей сердцевине. Я утыкаюсь носом в ее кудряшки и глубоко вдыхаю, пытаясь запомнить кисло-сладкий, с землистыми нотками запах.
Я стараюсь запомнить все: ее первый вкус, распускающийся на моем языке, ее подающиеся вперед и ищущие мой рот бедра, ее вздохи и судорожное дыхание, когда я всерьез начинаю ласкать ее своим ртом.
Ее складочки такие мягкие. Такие нежные. Как будто она может растаять прямо у меня на языке, и я прилагаю все усилия, чтобы заставить ее сделать это. Я посасываю и облизываю клитор, кружу языком у ее входа и вонзаю его внутрь.
