– Мой ребенок здесь? – спрашиваю я с угрожающим рыком. – Ты будешь скучать по ощущению, как мой ребенок растет внутри тебя?
– Да, – признается она. – А ты бы не хотел? Ты бы не скучал?
– Конечно, я бы скучал. Конечно, я этого хочу. – Я прижимаю свою большую и напряженную ладонь на ее животе, целуя Зенни до тех пор, пока она едва может дышать.
– Я все время думаю об этом. Каждую минуту наяву, а потом и в моих снах тоже. Как ты носишь моего ребенка. Как ты кормишь грудью моего малыша.
При слове «кормишь грудью» я нежно пощипываю один из ее сосков, и это незначительное движение, кажется, отзывается эхом по ее телу, вызывая мурашки на коже.
– Мать твою, – бормочет она, и я не могу сдержать улыбку, потому что она сейчас выражается, как я. Наклоняюсь и облизываю тугой бугорок, который только что ущипнул, затем провожу языком по ее ареоле и снова ласкаю упругий сосок.
После чего встаю.
– Что еще?
– Выйти за тебя замуж, – шепчет она, а затем отводит взгляд, как будто не может вынести собственных слов."
"Мое бешено колотящееся сердце угрожает выпрыгнуть из груди.
Может ли она на самом деле ответить мне взаимностью? Дети и женитьба – это проявление любви, любовные слова, конечно же, она имеет в виду, что упускает шанс сделать это со мной, а не только в целом…
Я собираюсь признаться ей. Прямо сейчас, когда наши сердца переполнены страстью и искренностью. Я скажу ей.
Но она опережает меня и признается:
– Я хочу, чтобы ты трахнул меня, – говорит она застенчивым голосом. – …Туда.
Я настолько погружен в репетицию своего признания в любви, что не сразу улавливаю ее просьбу.
– Что ты сказала?
– Я имею в виду… в попу, – отвечает она. Свет на кухне слишком тусклый, чтобы я мог разглядеть румянец на ее щеках, но я знаю, что он есть. – Я хочу попробовать это хотя бы раз, прежде чем…
Прежде чем она оставит меня.
Господи! Как эта мысль может все еще причинять такую боль? Как это может причинять боль все больше и сильнее, как будто тебя переезжает поезд, как будто тебя растягивают на дыбе, как будто прибивают гвоздями к кресту?
«Скажи ей сейчас.
Скажи, чтобы она знала».
Я снова открываю рот, но она уже берет мою руку и проводит ею по упругому округлому изгибу своей попки.
– Пожалуйста, – шепчет она. – Я не хочу ничего упускать. Хочу все попробовать.
Мое сердце колотится в груди, возражения, словно маленькие молоточки, стучат по черепу, а член – что ж, мой каменно-твердый член упирается в зубцы молнии, как сокамерник, пытающийся вырваться на свободу.
