– Я…
– Шон, – умоляет она, разворачиваясь в моих объятиях и наклоняясь вперед на столешницу. Из-за этого движения я не знаю, куда смотреть, на упругие изгибы и стройные линии, четкий изгиб талии или аппетитную округлость бедер. Она также выставляет на показ ее упругую, милую попку. И затененную расщелину между ног.
Причины, по которым я прямо сейчас должен сказать Зенни, что люблю ее:
Первая – я ее люблю.
Вторая – она должна об этом знать.
Третья – ей нравятся честные парни.
Четвертая – старая монахиня велела мне это сделать.
Причины, по которым я должен подождать, прежде чем признаться ей:
Первая – она стоит, нагнувшись над столешницей.
«И действительно, – думаю, когда я провожу руками по ее талии и попке, – я буду любить ее еще больше после того, как мы займемся аналом, так к чему такая спешка? Это может подождать».
Это может подождать. Только вот…
Вздох. Раздраженное фырканье. Ворчание от досады.
– Зенни, мы не можем делать это здесь, – тихо объясняю я, продолжая ласкать и поглаживать ее тело вопреки своим словам, потому что, черт возьми, ничего не могу с собой поделать.
Особенно когда она вот так наклоняется и смотрит на меня через плечо с дерзкой полуулыбкой.
– Почему нет?
– Потому что это гребаная кухня, – отвечаю я, пощекотав ее бока.
Она хихикает от моего прикосновения, но потом дуется на меня.
– Я не хочу ждать, – говорит она. – Хочу иметь возможность оглянуться назад и сказать, что я была спонтанной. Сказать, что в кои-то веки мне было наплевать на то, что думают другие, что я не делала ничего такого, чтобы стать лучшей в этом.
Что я сделала это только потому, что мне так захотелось. Только для себя. Вначале я едва могла заставить себя решиться на это, но теперь… – Она застенчиво улыбается мне. – С тобой мне стало легче чего-то хотеть, легче требовать то, чего я хочу. И это так приятно.
Тьфу, ненавижу все эти непринужденные разговоры о том, чтобы оглянуться назад, этот намек на ее будущую жизнь отдельно от меня… но в то же время в груди разгорается гордость.
Гордость за нее. Если бы у меня не было желания поклоняться ей до конца своих дней, тогда это стало бы моим вторым желанием – что она привыкла к своим собственным потребностям. Что нашла баланс между любовью ко всему миру и любовью к себе.
Но как бы то ни было…
– Это меня радует, милая. Честно. Но я не хочу причинять тебе боль, а анальный секс – это, ну, болезненный акт, даже при лучших обстоятельствах.
