– Она слишком долго обходилась без секса и теперь должна наверстать упущенное?
– Да, – выдавливает она, хлопая ресницами, и смотрит на меня потемневшими от страсти глазами. – О да, Шон… о, о…
– Я буду трахать тебя в любое время, когда ты захочешь, маленькая монашка, – говорю ей на ухо, обхватывая руками ее спину и голову, пока насаживаю ее на себя, набирая темп и позволяя ей почувствовать мою силу. – В любое время, когда захочешь.
И когда она кончает с надрывным криком, я слышу то, что только что сказал, и то, что я только что сказал, оставляет луч надежды в моем открытом сердце.
Может быть, нашим отношениям не обязательно заканчиваться на ее обетах, может, она воспримет обет целомудрия так же свободно, как сестры-радикалы вокруг нее воспринимают послушание. Может быть, я все еще смогу быть ее любовником, постоянным спутником невесты Христа.
Но через несколько секунд, когда Зенни приходит в себя после оргазма, она посыпает солью рану надежды. Бессильно цепляясь за мою рубашку, она бормочет:
– Я буду так сильно по тебе скучать.
"
"Эти небрежные тихие слова неосторожно слетают с ее губ после оргазма, и по тому, как она продолжает цепляться за меня и тяжело дышать, пока я преследую свое освобождение, я понимаю, она не знает, как это простое замечание опустошает мою душу, пронзает насквозь что-то жизненно важное, и теперь я истекаю кровью.
Она будет по мне скучать. Она меня бросит.
И я умру, когда она это сделает.
– Кончи в меня, – просит она, уткнувшись мне в грудь.
– Заполни меня.
– Не могу, – хрипло отвечаю я. – Не могу.
Я отстраняюсь, моя влажная эрекция упирается в ее живот, и тогда это происходит. Я кончаю, несколько раз проведя членом по ее животу, когда удовольствие жгучей волной разливается в паху. А затем, прерывисто дыша, я изливаюсь в презерватив, и меня бросает в жар, в то время как член пульсирует прямо над ее лоном. От этой мысли оргазм становится еще мощнее, я словно пещерный человек, жаждущий оказаться внутри женщины и зачать с ней своего ребенка.
Но ребенка не будет, как и не будет никаких прав на нее. Бог заклеймил ее первым.
Я прижимаю ее к себе, пока не утихают последние волны моего оргазма, и когда отстраняюсь, Зенни одобрительно бормочет о том, каким мощным он был, что посылает новый разряд возбуждения моему обмякшему члену.
– Я могу выбросить его здесь? – спрашиваю я, кивая головой на презерватив.
Зенни смеется.
– Презервативы и раньше находили в мусорном ведре приюта.
