– А, да, – заверяет Зенни. – Я просто задумалась кое о чем.
Я наклоняюсь к ней, легонько касаясь ее бедра своим.
– О чем? Снова о родильном центре?
– Если бы. Скорее о том, что размышления о родильном центре вызвали воспоминания о той первой миссионерской поездке, что в свою очередь заставило меня задуматься, каково это – быть подростком… Ну, я просто… – Она замолкает, и у меня возникает ощущение, что она не хочет мне говорить. Или хочет, но считает, что не должна этого делать. В конце концов она просто позволяет себе выговориться.
– Я ненамного старше посетителей катка, но уже чувствую, что многое упустила. У меня не было субботних вечеров, чтобы маяться дурью. Если я не делала домашние задания, не занималась добровольческой деятельностью или не участвовала в дебатах, то присутствовала на званом ужине с друзьями моих родителей или на каком-нибудь общественном мероприятии, на котором мы обязательно должны были показаться. Мои подростковые годы были потрачены на то, чтобы превратить себя в идеальную дочь Айверсонов, и после того, как отвергла все это, я почувствовала, что должна работать еще усерднее.
Я должна была стать лучшей студенткой медицинского колледжа, лучшей послушницей, чтобы оправдать то, чем я пожертвовала, и…
Я позволяю ей собраться с мыслями. Во время разговора она беспокойно заламывает пальцы и настолько сильно их сжимает, что костяшки белеют. Мне не нравится, что своим волнением она причиняет себе боль, поэтому встаю за ее спиной и обхватываю ее руки своими, заставляя расслабиться.
Она вздыхает и снова прижимается ко мне, ее волосы соблазнительно щекочут мне шею.
– Наверное, я просто беспокоюсь о том, что последние три года тоже потратила впустую, пытаясь доказать, что могу добиться успеха. Вдруг все это время я усердно работала не только для себя? Даже если мне казалось, что я делаю это назло своим родителям, в некотором смысле это все равно было для них.
– Ты хочешь сказать, что у тебя есть сомнения? – спрашиваю я, не в силах подавить маленький всплеск радостного возбуждения, разгорающийся в груди.
– Ты можешь перестать доказывать, что твои родители не правы, не становиться монахиней и вместо этого просто выйти за меня замуж?
Она трясется от смеха в моих объятиях. Думает, что я шучу.
Подождите, я ведь шучу?
Конечно же, я шучу. Абсолютно точно. Я всего лишь притворяюсь, что хочу увидеть Зенни в противоположном конце церкви в великолепном белом свадебном платье, с сережкой в носу, задорно переливающейся из-под вуали.
