Вместо него появилось лицо мамы Элеоноры Васильевны. Она надула щеки и, сложив губы трубочкой, выпустила клуб свежего воздуха.
Неожиданно в глотку Анатоля вошел кислород. Мамин лик сменился расплывчатой рожей Рафа, перекошенной от резкой боли.
Баилов странно навалился грудью на плечо генерала, будто хотел его обнять. Не в силах сдерживать тяжесть, Красавцев отступил влево.
Свинцовое тело Рафа рухнуло плашмя на траву. Анатоль нагнулся, отказываясь верить глазам: под лопаткой торчала… черная рукоятка с «импортной» белочкой.
Метрах в двадцати зияла странная фигура. В его, генераловом, бушлате, в длинной юбке с дебильными ромашками, теплых колготках и оранжевых кроксах…
– Батутовна… – просипел Красавцев, держась за травмированную шею.
Она развела руками. Анатоль рухнул на колени перед Рафом и прикоснулся к его запястью.
– Пульса нет. Мертв, – генерал уставился на подошедшую тещу.
– Ну, либо он, либо ты. Ведь так? – усмехнулась Пелагея.
– Вы служили в СОБРе, мама? Я бы так не смог…
– Судя по червонному тузу, ты вообще не умеешь метать ножи, – сказала она глухо.
– Увы. Не на ком было потренироваться… Да и такого клинка в коллекции не оказалось, – с горечью произнес зять.
– Говно – твоя коллекция. И все ваше поколение – говно. Сопливые мухи, плодящие неспособных личинок. – Батутовна села на землю и обмякла. – А впрочем, это я так, брюзжу по-стариковски. Всяк на земле идет своим путем. Один – спасает этот мир, другой – губит. Этому в руки дают микроскоп, а тому – клинок.
Да и корни твои, кровь твоя – деды да прадеды – не оставляют тебе выбора. Думаешь, сам все решаешь, везде рулишь, а оказывается, давно за тебя все продумано. Кто ты, какова твоя роль, за кого отомстишь, ради чего умрешь…"
"– Это правда, – эхом отозвался Анатоль.
– Что-то я устала. Обратно уже не дойду, – вздохнула бабка.
– Тихо, тихо, автобусы тут не ходят, дойдем потихонечку, шаг за шагом, – засуетился Красавцев.
– А смысл? Чтобы меня под конвоем увезли в тюрьму? – Она легла на траву, подложив под голову руки.
– Я убила двух человек. Мужа и вот… этого.
– Это самооборона в чистом виде, – генерал пытался быть убедительным.
– А что я делала в лесу с кухонным ножом?
– Собирала грибы.
– В пяти километрах от дома? – Батутовна закатила глаза и неожиданно сменила тон: – Какое же прекрасное небо… ты видел сегодняшнее небо, Анатоль?
– Вставайте, мама. Почки застудите, – генерал протянул теще руку.
Она ухватилась за его ладонь и с трудом села.
