Это всего лишь полет на драконе, и в нем нет ничего страшного — на его родине люди делают это тысячелетиями.
Но я нисколько не боялась.
После всего, что мне довелось пережить в общине Таккеров, подобным меня было не запугать. Выпрямилась, как только смогла это сделать. Затем отстранилась от декана и принялась с интересом глядеть по сторонам.
Красный дракон тем временем продолжал подниматься все выше и выше.
Глава 2
Первое волнение прошло, и меня охватило восхитительное, невероятное и… почему-то знакомое ощущение полета.
Устроившись поудобнее в седле — декан к этому времени меня отпустил и отстранился, — я смотрела на то, как промелькнула, удаляясь, обнесенная частоколом деревенька Таккеров. Затем увидела разбегающиеся во все стороны общинные поля, после чего стала заметна расчищенная от камней пустошь, на которой паслись наши овцы.
Драконы продолжали подниматься все выше и выше.
Замирая от восторга, я глядела на вьющуюся змейкой пыльную дорогу, по которой семь лет подряд изо дня в день ходила в школу.
Затем за грядой холмов показался и сам город, называвшийся точно так же, как и остров, — Чаверти.
Я мазнула взглядом по черепичным крышам, высмотрела длинные здания амбаров возле безлюдной пристани — как и думала, в порту не было ни единого корабля, — и даже разглядела крышу нашей школы, а еще заброшенное здание бывшей станции транс-переходов, где обитала банда Тукана.
Вокруг Чаверти раскинулось, разбегаясь во все стороны и сверкая на солнце, бесконечное Великое Море.
Мы продолжали набирать высоту.
Очень скоро остров стал совсем маленьким, и я наконец-то увидела окружающие его величественные рифы, в одном из которых узнала тот самый, Красный, возле которого меня и нашли.
Вскоре мы были уже под облаками, и еще через какое-то время Чаверти скрылся с глаз.
Драконы, невзирая на поднявшийся на высоте ветер, уверенно летели на восток, без устали размахивая крыльями.
В какой-то момент я все же продрогла. Не собиралась признаваться в таком Мартину Веберу, но он словно сам это почувствовал, а затем что-то сделал — наверное, магическое, — и я оказалась заключена в непроницаемый для ветра прозрачный пузырь.
— Спасибо! — отозвалась с благодарностью.
Вместо ответа декан меня обнял и прижал к своей груди. Наверное, хотел согреть, но внезапно мне стало не по себе.
Ни один мужчина еще не подходил ко мне настолько близко — если только Гарри Таккер, за что серьезно поплатился.
Поэтому я отстранилась.
